Перейти к содержимому


Элина Дипс. Просто блондинка на фондовом рынке


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 4

#1

  • Гости

Отправлено 03 Март 2009 - 16:23

Это непридуманная история о том, как женщина (!) блондинка (!) стала королевой инвестбанкинга. Она начинала с китайского дилингового центра в пору МММ, а сейчас под ее управлением — портфель в 100 миллионов. Финансовый рынок заинтересовал меня во время строительства знаменитой пирамиды МММ. То, что это пирамида и она может рухнуть, тогда не было известно. Я тогда сидела в декретном отпуске. Когда после работы приходил домой муж и с горящими глазами рассказывал, что он тоже вложился в МММ и котировки растут еженедельно на рубль, мне не было понятно слово «котировки» и почему они «растут». Я пыталась его расспрашивать, но он был таким же «чайником», как и все, поэтому объяснить мне значения магических слов не мог. Оказалось, что «котировка» — это то же самое, что цена. «Котировать — объявлять цену». Фирма МММ тогда сама могла объявлять, или котировать цену на свои акции, чем руководство фирмы успешно воспользовалось для привлечения людей, готовых покупать акции МММ. Когда муж сказал, что котировки стали расти быстрее, рубль в день — меня это насторожило, в сердце поселилась тревога за успех предприятия. А когда котировки стали расти на 5 рублей в день — я упрашивала мужа продать эти акции поскорее, и он (О ЧУДО!) послушался. Оказалось, очень вовремя продали акции, через неделю пирамида рухнула и похоронила надежды многих быстро заработать хорошие деньги. Мне нужно было выходить на работу. Мой НИИ во время декретного отпуска успели ликвидировать, и мне надо было решать, чем буду заниматься. Все газеты пестрели объявлениями о том, что требуется специалист по работе с ценными бумагами, причем обязательно с аттестатом Министерства финансов РФ. Я решила обучиться на курсах ценных бумаг и сдать экзамен на аттестат Минфина. Муж, окрыленный успехом с акциями МММ, решил пойти и вложить так удачно заработанные деньги в аналогичную пирамиду под названием «Властелина». Он, оказывается, собрал еще деньги всех своих друзей, тоже окрыленных его успехом в МММ. Но очередь на сдачу денег занимали с вечера, и минимальная сумма, которую принимали во «Властелине», была слегка больше, чем собрали доморощенные предприниматели. Поэтому они решили подыскать фирму, где берут меньше денег. Я просила не торопиться и дать мне окончить курсы по ценным бумагам, ведь тогда я буду дипломированным специалистом и смогу дать грамотную консультацию, куда стоит вкладывать деньги. Они долго смеялись надо мной, что блондинка на рынке ценных бумаг — это недоразумение. Кто-то из друзей предложил вложить сумму в банк «Чара». Именно там предприниматели и прогорели. Банк лопнул. Потрясение было тяжелым, но эти события заставили меня закончить обучение и сдать экзамен на аттестат Минфина. Получив аттестат, я стала мотаться по организациям, которые печатали объявления о вакансиях специалиста по ценным бумагам. Но им нужен был только аттестат... Однажды, возвращаясь из очередной экспедиции, я встретила знакомого, с которым мы вместе учились на курсах и сдавали экзамен. Он тоже не сумел нормально устроиться, но успел переквалифицироваться в «валютчики». Это слово вызвало у меня ассоциации с рассказом Жванецкого «Спекуляции, валюта, суд, Сибирь…». На мой вопрос, не боится ли он угодить в Сибирь за решетку, он засмеялся и сказал, что сейчас за спекуляции валютой не преследуют, тем более что это не наличная валюта, а безналичная. «Как это?» — спросила я. Он начал долго и упорно объяснять, что существует в Москве китайский дилинговый центр, где трейдеры торгуют по телефону валютой, что самой валюты при этом нет, а есть «записи циферок на счетах». Называется это все «форекс». Сейчас я могу открыть тайну — это слово я плохо расслышала, и в моем исполнении оно в переводе с английского прозвучало как форест — лес. Я подумала, какое интересное название, торговля валютой в лесу... Новых слов и понятий было так много, что я постеснялась переспросить, почему на Западе торговля валютой ассоциируется с лесом. Я очень захотела попасть в этот дилинговый центр. Представляете — зарабатываешь большие деньги на свежем воздухе в лесу!.. Мы договорились о встрече, и я пришла на собеседование в дилинговый центр. Действительно, вокруг особнячка был небольшой парк, в котором росли даже две сосны. Собеседование вел китаец на английском языке, который я успела после окончания института основательно подзабыть. Задав мне пару вопросов на китайском английском, и не дождавшись от меня ответов, китаец пригласил другого китайца, который бойко на чистом русском языке, без малейшего акцента начал задавать мне вопросы о серьезности моих намерений, о моем образовании, семейном положении и т.д. Увидев мои квадратные глаза, китаец сказал, что он свой, русский, просто он калмык. Это меня немного успокоило, он помог мне заполнить анкету и записал на обучение в «русскую» группу, то есть обучать будут на русском языке бесплатно! С чем была связана такая благотворительность китайцев, стало понятно гораздо позже. В группе было двадцать пять человек. Из них было три женщины, причем блондинка была я одна. Я, глядя на многочисленные усмешки мужиков и молодых парней, подумывала уже о том, чтобы перекраситься, но так как я этого никогда еще не делала, то подруга сказала, что я могу сжечь волосы и облысеть. Это меня остановило. На первом же занятии я задала вопрос про лес. Минут пять длилось всеобщее замешательство. Они пытались понять, при чем тут лес. Ну «форест» ведь в переводе означает «лес»? Тут выяснилось, что это все-таки не лес, а ФОРЕКС — сокращение от двух слов с английского — обмен валют. Анекдот по дилинговому центру потом долго ходил. Трейдеры — те товарищи, которые торговали валютой, были поголовно мужеского пола. И мое появление, а тем более претензии на трейдерство всерьез не воспринимали. За две недели нам, как могли, объяснили основные принципы работы валютного рынка. Надо сказать, что преподавателей, и тем более методик обучения, в дилинговом центре не было, поэтому мы слушали по четыре часа в день иногда связный рассказ, но чаще просто набор определений и правил, которые плохо объясняли суть предстоящих манипуляций. На третью неделю, практическую, нас привели в большой зал, где сидело порядка сорока трейдеров и проходили собственно сами торги. Нас посадили за отдельный стол и дали задание за эту неделю построить на миллиметровой бумаге графики основных мировых валют за три года. Не все ученики выдержали это испытание, половина ушла, и работать не стала. Занятие, конечно, довольно муторное, но к окончанию недели стало понятно, что бар — это не только питейное заведение, но еще и палочка с перекладинкой, с помощью которой строится графическое изображение колебаний цены. Кроме экзотического использования бара, оказывается, к графическому изображению цены можно привлечь свечи и даже крестики с ноликами, которые тоже как-то мудрено называются, типа «понты с фигами». (Point & Figure — пункто-цифровой метод графического анализа). Эти виды изображений позволяют с достаточной долей вероятности предсказать, что будет с ценой, то есть будет она расти или падать. И если знать, что цена будет расти, то можно купить валюту, пока она еще дешевая, а потом продать и таким образом заработать на разнице в цене. Для меня это было открытием. Нашелся наконец смысл всего обучения и построения графиков, той монотонной, занудной работы, которая, как мне тогда казалось, никакой пользы не несет. Правда, не совсем было понятно, зная, что цена будет падать, как это можно продать валюту, если у меня ее нет? Мне быстренько объяснили, что валюта у меня на счету должна быть и в достаточном количестве. Тогда это была сумма 15 тысяч долларов. Мне предстоит найти инвестора. «Кто это такой — инвестор?» — спросила я. Это такой человек, который согласится дать тебе денег, чтобы ты их потратила и тебе за это ничего не было… В воздухе запахло МММом… Через месяц мне удалось-таки, уговорить друзей дать мне денег на этот эксперимент. Китайцы торжественно на «Тойоте» (тогда иномарок еще было маловато) свозили нас в китайский банк и открыли счет. Распрощавшись с друзьями, я вернулась в дилинговый зал. Торжественного посвящения в трейдеры не было. Меня просто пересадили за другой стол в группу того самого китайца-калмыка, который проводил со мной собеседование при первой встрече. В группе было шесть человек, как вы, наверное, догадываетесь, мужчин. Они утром, проведя небольшой анализ в течение получаса за компьютером, далее целыми днями играли в слова, разгадывали кроссворды или рассказывали анекдоты. Иногда, один или два раза в неделю вдруг все оживлялись, хватали трубки телефонов и что-то бормотали на английском, а потом заполняли ордера и относили их в специальную комнату с телефонистами, которые связывались то ли с Сингапуром, то ли с Монако (а может с Макао? — уже не помню…) и делали сделки на валютной бирже. Таким образом, оказывается, начались мои трудовые будни… Дилинговый центр представлял собой огромную комнату. Несколько уголков зала было отгорожено серыми ширмами, высотой чуть ниже человеческого роста. Когда ты стоял, то можно было увидеть головы сидящих по этим углам китайцев. Посередине зала стояли длинные столы с мониторами, рассчитанные на пятнадцать–двадцать посадочных мест. Все места были закреплены за трейдерами индивидуально, и занять чужое место было нельзя. Зато, глянув в зал, китайцы сразу определяли, кто присутствует, а кто не пришел на работу. Такой же ширмой был отгорожен уголок, где стоял чайный стол. Там постоянно закипал электрический чайник. Щедрые китайцы бесплатно поили всех желающих кофе и чаем. Как вы сами понимаете, на такую халяву всегда было много желающих, поэтому если тебе хотелось выпить кофе или чаю, проще всего было взять пустой чайник, спуститься на первый этаж в туалет, набрать воды, подняться обратно и поставить чайник кипятиться. Тогда тебе точно достанется, так как твоя чашка в очереди будет стоять первой. На второй день моего пр######ния в роли трейдера, утром, прибежал наш менеджер, пересчитал новичков (нас оказалось пять человек) и спросил: «Кто уже зашел в рынок?» Мы оторопели, так как никто из нас еще ни разу не подошел к компьютеру и не сделал тот заветный технический анализ, который позволял определить господствующее направление движения цены, чтобы знать «куда ставить-то?» Надо сказать, что провести технический анализ было технически невозможно, так как компьютеров в дилинговом зале было всего два на добрых четыре-пять десятков торгующих трейдеров. Трейдеры, жаждущие-таки произвести технический анализ, занимали очередь еще с вечера. На наш общий немой вопрос, как прорваться к компьютерам, менеджер сказал: «Пошли со мной!» Мы дружно поднялись с места и выстроились за его спиной, думая, что он посадит нас за компьютер и даст нам самостоятельно понажимать на кнопочки. Не тут-то было. Он сел сам и стал быстро-быстро листать валюты, индикаторы, проводить линии, произнося вслух какие-то магические (по моему мнению) заклинания: «Марчонка — быкуем, чиф — тоже. Кобеля пока советую не трогать, он спит, а вот йенка — по ней интервенции идут, только быковать, но осторожно, так как может обвалиться… Записывайте уровни: 1,34 бай, 1,12 бай, 80 бай…» У меня в голове роились вопросы, но я, как и все ученики, старательно записывала все, что он нам говорил. «Когда-нибудь же он закончит перечислять все это количество целых и дробных слов бай» — думала я. — Надо будет обязательно расспросить про спящего кобеля и, главное, куда идут по йенке интервенции и что при этом может у йенки обвалиться?» Что-то непонятное не давало мне покоя. Наш руководитель явно забыл сказать о чем-то глобальном! «Ну конечно! Он же забыл про главную валюту — доллар США!» — осенило меня. Я решила ему напомнить. «А теперь расскажите нам о долларе США» — попросила я. Он сказал, что уже все рассказал и повторять для блондинок второй раз он не собирается. (Что это за птичий язык, вразумительного ничего не сказал а говорит, что все сказал?) Кроме русского языка, китайского языка и китайского английского в дилинговом центре, оказывается, широко применялся сленг. То есть трейдеры предпочитали разговаривать между собой сокращенными словами и фразами для более быстрого получения большего количества информации. Я попросила давно (целых два месяца) торгующего трейдера, который вместе со всеми стоял за спиной менеджера возле меня, перевести на русский язык все, что сказал руководитель. Все валюты, которые перечислил китаец-колмык, а это были именно валюты, это: немецкая марка — марчонка, швейцарский франк — чиф (чуть не сказала «будьте здоровы!»), йенка — японская йена и кобель — английский фунт стерлингов. ( Кто бы мог подумать, что английский фунт вызывает у трейдеров мужского пола подобные ассоциации, ладно бы у женщин…, но женщин в этой профессии почти нет.) Далее мне поведали красивую историю возникновения подобного названия. Когда-то мировой валютой был английский фунт стерлингов, и торговля им между Старым светом, то бишь Лондоном, и Новым светом, то бишь Нью-Йорком, происходила по телеграфному кабелю. С тех пор за английским фунтом стерлингов и закрепилось сленговое название «кабель» с ударением на первом слоге. Еще, как потом мне рассказали, торгуются не валюты, а валютные пары, то есть если говорят, что «покупаю йену» — это значит, покупают йену против доллара. Его при этом упоминать не нужно, чтобы не тратить время, так как он является международной счетной единицей и в основном торгуется против всех валют. А вот если захочется купить йену против какой-нибудь другой валюты, то нужно обязательно ее тоже назвать, например, йену против немецкой марки. Теперь на русском языке рекомендации китайца-колмыка выглядели так: «Покупать доллар против немецкой марки по цене 1.34, покупать доллар против швейцарского франка по цене 1.12, английский фунт стерлингов не трогать, так как цена стоит, покупать доллар против японской йены по цене 80». Про интервенции нам пока ничего объяснять не стали, сославшись на отсутствие времени. Менеджер пригласил нас вернуться за стол. Пока мы рассаживались, он взял телефонную трубку и заказал швейцарский франк. Через несколько секунд ему, видимо, прокотировали цену, и он сказал: «Бай ван миллион». (Откуда у него такие деньги?..) Как потом оказалось, чтобы купить миллион, достаточно было на счете иметь десять тысяч долларов, китайцы давали тебе «плечо один к ста», то есть увеличивали твою сумму в сто раз. Несмотря на это, сумма покупки, произнесенная им, потрясла воображение… Мы переглянулись между собой, и все вместе еще больше зауважали его. Он продолжал говорить, но уже по-русски: «Разбросьте, пожалуйста, сумму по двести тысяч, по следующим счетам…» И тут мы услышали, как он перечислил наши номера счетов. «В нашем деле главное — вовремя зайти! А теперь ваша задача на сегодня — правильно выйти» — сказал он, обращаясь к нам, положил трубку телефона и ушел. Шок, который испытали мы — новички, был сильным. Реакция у мужиков была самая разная. Двое схватили трубку телефона, но не смогли поделить ее, и у стола возникла маленькая потасовка, которая стала привлекать к себе внимание остальных обитателей зала. Наконец они, отпихивая друг друга, закрыли свои позиции, то есть продали по двести тысяч долларов против швейцарского франка. Двое других новичков, обсудив между собой возможные последствия, решили чуть-чуть подождать, но при малейшем движении цены в противоположную сторону, тоже закрыть свои позиции. Справившись со своими эмоциями, они обратили взоры на меня, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Сказать, что у меня перехватило дыхание, — это ничего не сказать. Выброс адреналина в кровь был настолько мощным, что эти ощущения невозможно было сравнить ни с чем, пережитым мною раньше. Сердце билось так, что я боялась, что оно выскочит и убежит. Я лихорадочно соображала, что же делать. Тогда я решила сначала провести сеанс аутотренинга, чтобы успокоиться и прийти в нормальную физическую форму, ведь думать в таком состоянии я все равно не могла. Закрыв глаза, чтобы не видеть усмешек трейдеров, я начала делать глубокие вдохи носом и медленные продолжительные выдохи, как советуют в книжках, произнося слог фу, ффуууу, ффууу… Немного успокоившись таким образом, и несмотря на хохот остальных, я взяла калькулятор и начала высчитывать цену, по которой я могла закрыть позиции по швейцарскому франку без убытка. Сразу закрыть позиции было нельзя, так как когда менеджер делал за нас покупку, то биржа взяла с нас спред. Спред — это небольшая разница между ценой покупки и ценой продажи в несколько процентных пунктов, или пипсов, как в пункте обмена валют. Только там разница может доходить до тысячи пунктов, или пипсов, а здесь китайцы нам давали разницу в десять процентных пунктов. Ну и чтобы совсем всем все было понятно — процентный пункт, или пипс — это минимальная единица изменения цены валюты (валютной пары). Кроме биржевого спреда китайцы брали с нас комиссионный сбор в зависимости от суммы, которой мы оперировали на рынке. За те двести тысяч, на которые менеджер сделал каждому ставку, каждый должен был заплатить еще по двести долларов. Таким образом, чтобы выйти сухой из воды, мне нужно было, чтобы курс доллара к швейцарскому франку вырос хотя бы на тридцать пипсов. Гарантий, что со временем он на столько изменится в мою пользу, не было никаких. Цена тупо стояла, и изменяться в какую-либо сторону пока, видимо, не собиралась. Тут я вспомнила, как на лекциях нам говорили, что для трейдера очень важно терпение. Не можешь дождаться — ничего не получишь, а то и потеряешь… Я решила ждать и воспитывать в себе терпение. Потянулись томительные минуты, потом часы ожидания. Спал, оказывается, по меткому выражению менеджера, не только кабель, но и чиф, и две подружки марченка с йенкой… Наконец вечером, часов в восемь, цена начала слегка подрастать, как будто на море подул легкий ветерок и появилась рябь… Цена то поднималась, то опускалась, но подъемы были больше, чем спады, и таким образом, я наконец увидела на экране нужные мне для закрытия цены. Я взяла трубку телефона и торжественно произнесла, как меня учили: «Свис френк бай ту». Оказывается, я забыла предварительно назвать номер своего счета (как хорошо, что я забыла это сделать!!! Ведь я попросила купить мне еще…, а надо было продать). Видя округляющиеся глаза трейдеров, глядящие на меня, я поняла, что сказала что-то не то и оторопела. И тут в трубке телефона по-русски четко сказали: «Какого черта ты паришь мне мозги! Говори номер, а потом уже валюту и бай или сел» Я села и положила трубку. Трейдер, сидящий рядом, попытался растормошить меня. «Что там сказали? Тебя закрыли?» — расспрашивал он. «Наверное нет, сказали сесть» — ответила я. «Да не сесть, а продать. Сел по-английски — продаю! Бери трубу снова» — потребовал трейдер. Вторая попытка оказалась удачнее. Я назвала номер, «чиф и сел ту». Правда, цена уже была хуже, и закрыться с прибылью мне не удалось, но и убытка (слава богу!) не было. Непонятно только, зачем нас заставляли делать заказы по-английски, когда телефонист прекрасно говорил на русском, был сам русским, а вовсе даже и не китайцем? Народ стал собираться домой. Мы дружно вывалили на улицу и решили до метро прогуляться пару остановок пешком. Мужики бурно жестикулировали, вспоминая все события этого дня. Проходя мимо ларька, они решили взять по пиву. В маленькое окошечко один из трейдеров произнес: «Клинское, бай ту…» Самое удивительное, что оттуда высунулись руки и подали две бутылки пива. «Следующий!» — раздалось из киоска. «Продавец из ларька тоже трейдер? Зачем тогда пивом торговать?» — удивилась я. Оказывается, просто у трейдеров срабатывает сила привычки делать заказ на английском языке, а продавец за несколько месяцев ежедневных покупок трейдерами пива уже понимал без перевода «бай ту» и «бай фо» и «бай сикс». В нашей группе в основном находились представители «стада быков» — так испокон веку называются трейдеры, которые надеются на дальнейший рост цен. Причем какие бы события не сотрясали рынок, истолковывают они их в свою пользу. Я относилась к противоположному клану — к медвежьему. «Медведями» называются трейдеры, которые надеются на падение цен и, соответственно, продают в расчете получить прибыль. Всякий раз, когда коллеги за столом обсуждали возможные последствия тех или иных событий, я оставалась в меньшинстве. Однажды утром я опоздала на работу, и когда пришла, то все уже были в рынке. Естественно, все купили марку или швейцарский франк против доллара. Я села за компьютер, провела технический анализ, прочитала расписание событий, которые сегодня должны были произойти, и не нашла ничего, чтобы говорило, что цены должны будут вырасти. Наоборот, по всем характеристикам технического анализа, цены на валюты должны были начать падать, а доллар расти. Я тут же поделилась своими опасениями с коллегами. Они уверили меня, что я одна имею такое мнение, соответственно, я не права. Тогда я решила подождать. Через некоторое время пришел менеджер и сказал: «Не будь овцой, покупай!» «Что это за новое животное в нашем зоопарке», — подумала я. «Это трусливые трейдеры, — глядя на меня, сказал менеджер. — Они всего боятся и впрыгивают в рынок последними, а потом при малейшей опасности первыми выпрыгивают из него. Если ты не победишь в себе овцу, то никогда не сможешь торговать». Мне стало стыдно, и я решила сделать, как все, — купила двести тысяч швейцарских франков против доллара. «Раз уж в нашей группе бычье стадо — попробую побыть быком», — решила я. «А еще бывают неимоверно жадные трейдеры», — продолжил руководитель, и посмотрел уже на моего коллегу, сидящего рядом, по фамилии Кабанов. «Они называются «кабаны». Заработав много прибыли, они никак не могут ее зафиксировать. Им все время кажется, что рынок будет и дальше продолжать двигаться в их сторону. Но так не бывает, поэтому очень важно вовремя зафиксировать прибыль и выйти из рынка». Мы посмотрели на Кабанова. Он сидел красный, как рак. Не выдержав наших взглядов, он встал и ушел во двор чинить свою машину. «Крикните мне из окна, если что», — попросил он. До прихода на рынок американских трейдеров оставался один час. В это время выходили обычно статистические макроэкономические показатели по Америке, и начиналось движение цен в какую-либо сторону. Вдруг на синем фоне экрана появилась белая строка, на которой крупными буквами было написано: «Buba & FED in…» Цены упали сразу на сто пунктов. Успели сообразить, что происходит, только менеджеры и кое-кто из старичков. «Интервенция! Это совместная интервенция Бубы и Феди, срочно все переворачивайтесь!» «Кто это такие — Буба с Федей? Почему когда они вышли на рынок, то он стал падать этажами по сто пунктов сразу?» — думала я, мысленно проклиная себя за произведенную ранее покупку. Убыток рос быстро, и надо было что-то делать. «Кому сколько брать?» — спросил нас менеджер, прибежав из комнаты для собеседований. Я решила перевернуться и заказала четыреста тысяч швейцарских франков. Китаец-калмык перехватил трубку у игрока из другой группы и сделал общий заказ. Дальше оставалось только ждать. Полчаса длилась напряженная гробовая тишина. Потом последовал второй удар интервенции. Он покрыл все наши убытки и даже позволил заработать немного прибыли. Трейдеры, вспомнив про «кабана», начали по очереди фиксировать эту прибыль. После закрытия позиций наступила разрядка, все наперебой делились впечатлениями и требовали объяснений менеджера о том, что же это все-таки было. Руководитель рассказал нам, что Буба — это подпольная сленговая кличка Немецкого центрального банка (BUndesBAnk), а Федя — это аналогичная кличка Американского центрального банка (FED), который в Америке не один, а целая Федеральная резервная система из двенадцати банков. Эти банки договорились между собой провести совместную интервенцию, то есть одномоментное вливание в рынок огромных денежных средств для того, чтобы остановить падение доллара и, наоборот, обрушить европейские валюты. Это им успешно удалось сделать. Не закрыли свои позиции только я и трейдер Кабанов. Мне было жалко закрывать маленькую прибыль, а ему жалко закрывать большой убыток, так как он не успел перевернуться, будучи во дворе под своей машиной. Хоть мы его и звали, но быстро прибежать на второй этаж он не смог. И теперь он сидел за столом и тупо глядел в экран, лицо и руки у него были перепачканы мазутом и машинным маслом. Менеджер пытался переубедить его и заставить перевернуться, но уговоры не подействовали. Я поняла, что в нашем стаде бывают еще и экзотические животные типа смеси кабана и барана. Так, остывая от бурных интервентных впечатлений, все стали расходиться по домам. Ночью мне приснился сон, что интервенция продолжилась, а я в нее почему-то не успела заскочить. Я проснулась в холодном поту. Не посмотрев на часы, я быстро собралась и поехала на работу. На работе никого не было, дилинговый зал был закрыт. Оказывается, я примчалась раньше на два часа. Наконец появилась уборщица и открыла зал. Я начала быстро читать новости и смотреть на компьютере графики. Появился первый китайский менеджер. Он на плохом китайском английском пытался мне что-то сказать, размахивая при этом руками. От волнения каша из английских слов в его исполнении становилась еще непонятнее. «Ай доунт андестенд (я вас не понимаю)» — твердила я в надежде, что он от меня отстанет. В это время начался третий этап интервенции, который проводил BOJ (Bank of Japan — Японский центральный банк). Так как во время азиатской сессии игроки из других частей света еще спали, цены падали даже стремительнее, чем накануне вечером. Когда зал заполнился трейдерами, цены уже были очень низко. У меня счет вырос почти в два раза из-за эффекта плеча, и я закрыла свои позиции. А вот у Кабанова деньги на счету кончились, и его счет был закрыт китайцами. После бурных событий рынок почти не двигался. Спекулянты не хотели попадать под жернова интервенций и отказывались заходить в рынок. На улице буйствовала весна и трейдеры открывали все окна, чтобы не задохнуться. Из открытых окон в зал врывался тот весенний шум, по которому мы так соскучились. Под окном раздавалось душераздирающее мяуканье, временами перерастая в подобие воя. На огромной сосне, толщиной минимум в два обхвата, на высоте нескольких метров над землей, на ветке сидел котенок, месяцев трех-четырех от роду — того самого шкодливого возраста, когда любопытство заставляет лезть во все дыры с полным непониманием, как потом вылезти обратно. На третий день кошачьи крики превратились в хрипы. Трейдеры принесли куртку и, растянув ее под деревом, как батут, упрашивали котенка прыгнуть в нее. Кот как будто догадался, что его пытаются спасти, и после пятнадцати минут уговоров, свалился прямо в куртку. Обрадовавшись установившейся тишине, из окон высовывались игроки и говорили: «Тащите его сюда, у нас есть колбаса и молоко». Мы принесли котенка на второй этаж в зал. После тщательного осмотра общим собранием трейдеров кота немедленно окрестили Баксом, так как его окрас был темно-зеленый с полосками. Из сервиза для угощения гостей, который держали в тумбочке китайцы, я сперла блюдце и налила Баксу молока. Он был настолько голоден, что решил нырнуть в блюдце с головой. Приходилось его удерживать, но все равно молоко попадало в нос, и кот захл######лся, потом долго чихал, мотал головой и снова пытался выпить все сразу. Я никогда не думала, что сборище взрослых мужиков, которые целыми днями (а позволь, так и ночами) играли на большие деньги, окажется настолько сентиментальным. Они поручили мне, как женщине, исполнить роль «родной матери» кошачьему созданию. Котенок начал дрожать от огромного количества поглощенного холодного молока. Я завернула его в свою шерстяную кофту, где он пригрелся и уснул. Близилось время выхода макроэкономических статистических американских показателей по внутреннему валовому продукту. Для меня с моим математическим образованием экономика в это время представляла из себя «темный лес», поэтому я предпочитала вместо открытия позиций — закрыть все, что у меня было во избежание непредвиденного развития событий. Народ же, обитавший в зале, разделился примерно на две части. Одни трейдеры были приверженцами технического анализа, это были в основном математики-технари. Они бесконечно сидели за компьютерами, чертили и печатали на струйном принтере кучи графиков, изобретали все новые и новые математические формулы и индикаторы. Лица при этом у них были такие одухотворенные, что я завидовала и мечтала поскорее научиться самой хотя бы изменять в программе настройки индикаторов, которые меня не устраивали. Вообще-то это делать было строго запрещено, так как компьютера было всего два на всех. Но я втихаря экспериментировала с настройками индикаторов, и когда меня выгоняли, я не всегда успевала возвращать назад традиционные китайские настройки. Менеджер, который меня выгонял, страшно ругался: «Какой козел опять поменял все настройки?» Я стояла возле принтера, потупив глаза, и молча радовалась, что меня в таких сверхъестественных умственных способностях заподозрить не могут. Вторая половина трейдеров имела экономическое или гуманитарное образование, поэтому они были ярыми приверженцами фундаментального анализа. Фундаментальный анализ оценивает все возможные причины, почему изменяется валютный курс. Наш менеджер был чистый фундаменталист, то есть для открытия и закрытия позиций использовал только фундаментальные факторы. И когда у него срабатывал очередной стоп-лосс (на трейдерском сленге — «стопарь»), он говорил: «Ничего, попытка не пытка! Перевернусь и снова выставлю еще стопарь, как же в рынок без стопаря?!» Эти рассуждения иногда слышали ученики за соседним столом. Не зная подоплеки, у них сформировалось мнение о трейдерах, как о законченных алкашах. Кот тем временем регулярно являлся на второй этаж, как только его одолевало чувство голода. Он четко находил мое место (по запаху колбасы, наверное). Если у меня не было колбасы или сосиски, то мы с ним шли через дорогу в угловой магазин покупать обед. Он стоял в очереди вместе со мной, и продавщицы умиленно переглядывались. Убедившись в неор-динарных способностях Бакса, я решила его научить разным трюкам. К концу весны он умел подавать лапу, танцевать вальс и подавать голос по команде. Больше всего кот любил молочные сосиски. За небольшой кусочек он готов был сделать все трюки одновременно — подать лапу, стоя на задних лапах, и заорать при этом благим матом. Иногда в зале наступала творческая задумчивая тишина, когда валюты несколько часов рисовали из баров ровненький низенький штакетник. Вот в это время классно было шепотом сказать: «Бакс, голос!». Раздавалось душераздирающее «Мяу!», а если кусок сосиски сразу не отдать, то и «Мяу! Мяооо…ооо…!!!» Тогда из-за ширмочки выскакивал кто-нибудь из китайцев, созывал менеджеров и приказывал изгнать животное из междустолово-стульного пространства. Что тут начиналось — содом и гоморра. Однажды мы заметили, что как только Бакс направился к выходу и стал спускаться по лестнице со второго этажа — доллар США стал падать. Нас позабавило это совпадение. В другой раз мы заметили, что как только кот Бакс пришел в зал на второй этаж, доллар начал расти. Мы решили отследить динамику совпадений приходов и уходов кота с ростом и падением доллара. Они совпадали с поразительной частотой. С тех пор мы стали использовать и этот индикатор для входа в рынок. Теперь, несмотря на приказы китайцев удалить Бакса из зала, его никто не ловил, и менеджеры его охраняли от китайцев, говоря: «Он свой внештатный менеджер». Жизнь шла своим чередом. Я, войдя однажды по привычным индикаторам в рынок, вдруг получила убыток, правда, он был сравнительно небольшим, так как я предварительно выставила стоп-лосс. Я подумала, что ошиблась направлением, и перевернула позицию, то есть встала в противоположную сторону. Опять сработал ордер и у меня образовался еще один убыток. То, что через несколько месяцев плодотворной суперприбыльной торговли технический анализ вдруг перестал давать правильный сигнал, было для меня открытием. Двухнедельные мучения с перебором различных технических индикаторов ничего не принесли. Тогда я поняла, что скорее всего переоценила свои силы, что освоить премудрость торговли валютами мне не удастся никогда, и решила закрыть счет, который успела прилично нарастить. Со скверным настроением я побрела домой, раздумывая, признаться ли мужу, что у меня ничего не получились или нет. Утро вечера мудренее. Я решила признаться утром, может ему будет некогда и он не будет задавать мне ехидных вопросов и делать колкие замечания по поводу присутствия блондинки на финансовом рынке. И все-таки, успокаивала я себя, я продержалась гораздо дольше некоторых трейдеров мужчин! На мой вид как у побитой собаки муж отреагировал мгновенно. «Наигралась?» — спросил он. «Хоть не все просадила? Надо же, ты же деньги заработала», — удивился он, рассматривая мои отчеты по торговле. «Я думал, у тебя ничего не получится… А когда у вас начинается обучение?» «Каждый понедельник», — ответила я. Мужу в голову прочно засела идея, что он тоже может научиться зарабатывать деньги на форексе, как и я. «Почему женщина, да еще блондинка, способна освоить премудрости валютной торговли, а я мужчина, да еще брюнет — нет?» — задавал он мне вопрос. «Счет закрыть мы всегда успеем!» — сказал он, выслушав мои сомнения. «Хочу сходить к вам в дилинговый центр и записаться на обучение», — огорошил он меня. «Вот только его там и не хватало!» — подумала я, улыбнувшись, и сказав мужу: «Конечно, конечно!» Самонадеянность моего мужа по поводу способностей «брунетов-мужчинов» меня несколько позабавила, так как отрицательных примеров трейдеров, успешно потративших на неудачную игру не одну тысячу баксов в дилинговом центре, было хоть отбавляй. И вот в понедельник утром мы собрались и приехали на работу вместе. Часов в одиннадцать появился наш руководитель группы. Выслушав мое решение уйти, менеджер-калмык сказал: «Ты чего??!!! У тебя хорошо получалось!!! А эти убытки — так сейчас предвыборная кампания в Америке, поэтому никакие сигналы и не работают. Подожди недельки две. Рынок в период политических потрясений, к коим относится предвыборная кампания, называется «неопределенным»! А в «неопределенный рынок» что? Не входить!!! Таков закон. Иди отдохни, съезди в отпуск на пару недель!» «Какой отпуск?!!! Когда мой муж собрался учиться!!!» — задала вопрос я. Обилие особей мужского пола и полное отсутствие женщин сначала поразили мою вторую половину. Потом он начал потихоньку ревновать. Оказывается, он не особо верил моим рассказам, впрочем, как и все мужики, частенько привирал сам и думал, что я тоже ему вру. А тут еще мне стал названивать знакомый Жора. Мы с ним учились в одной группе у китайцев, но он ушел с практики, не захотев рисовать графики. Его вдруг очень заинтересовало устройство дилингового центра. Оказывается, он уже работал в банке и создавал подобный дилинговый центр по заданию своего руководства. В обмен на ценную информацию он обещал мне должность руководителя группы трейдеров, которых будут набирать. Перспектива работы в банке мне понравилась. Я стала при любом удобном случае рассматривать, какими устройствами был оснащен дилинговый центр, сколько человек обслуживало такое количество трейдеров, короче, заделалась у китайцев шпионкой. Муж продолжал обучение и уже перешел к процессу построения графиков. У него, как и у доброй половины учеников, не хватало терпения, и он постоянно отвлекался, особенно когда я проходила мимо ученического стола и садилась за компьютер для проведения технического анализа. Я краем глаза следила за реакцией учеников и старалась идти с гордо поднятой головой и важным, задумчивым взглядом, дабы показать, насколько сильным может быть разрыв в интеллекте у блондинки и кучи трейдеров мужеского пола. Сев за компьютер, я начинала с преувеличенно быстрой скоростью листать графики, ставить индикаторы, вызывая зависть и вздохи за своей спиной. «Вот он пришел сладкий момент мести торжества разума! Теперь-то я отыграюсь на этих неопытных новеньких!» — думала я. Впрочем, этот момент кайфа продолжался недолго. Однажды, когда я сидела за аналитическим компьютером, внизу вдруг послышался шум, крики, а потом в зал ворвались несколько человек в масках с автоматами. «На пол! Всем лечь на пол лицом вниз!» — командовали они. И я, и ученики начали потихоньку, как в замедленной съемке, сползать под столы. В первые секунды не было понятно, что это и как надолго. Торговый день был в разгаре. У многих трейдеров были открыты позиции. При попытке пошевелиться или повернуть голову, сразу следовал окрик: «Не шевелись, убью!» Не было похоже, что это обыск или операция спецназа. Действительно, разборки шли с китайцами за их ширмами. До нас доносились отрывистые реплики с требованием денег, наличной валюты. Это оказался банальный бандитский налет. Слух о том, что в нашем дилинговом центре куются огромные деньги, каким-то образом достиг ушей бандитов, и они пришли требовать свой процент. В течение долгих трех часов мы лежали вповалку на полу и слушали объяснения китайцев через переводчика, что наличных денег здесь нет, и игра идет только на безналичные деньги. А за наличными надо ехать в банк. Они, конечно, лукавили, так как наличные у них были, ведь они (по рассказам одного из трейдеров) регулярно посещали казино и проигрывали там доллары в рулетку. Конечно, не совсем понятно — зачем выигрывать на форексе, чтобы потом проигрывать в казино? Но китайцы оправдывали это тем, что нужно утолить страсть к игре, проиграв небольшие деньги в казино, зато потом зарабатывать на форексе, не рискуя, поддавшись пагубной страсти, проиграть большие деньги. Трехчасовое лежание штабелями «мордой» в пол переполнило чашу моего терпения, и я решила, что пора звонить Жоре и перейти работать в банк. Жора сказал, что с понедельника я могу выходить на работу в банк. Я, обрадованная открывшейся перспективе, еще не понимала, что блондинка-трейдер-руководитель группы в банке — еще большая редкость, так как там были одни молодые холеные мужики с гигантскими амбициями и желанием во чтобы то ни стало продвинуться вверх по служебной лестнице и как следствие — занять мое место. Но начальство банка, дабы удержать хороших менеджеров, нашло компромисс. Ко мне стали прикреплять учеников, чтобы я передавала опыт работы в рынке. Меня обязали выработать методику обучения трейдеров, по которой менеджеры, обученные мной в банке, будут, в свою очередь, обучать новых трейдеров, чтобы со временем образовалось несколько групп. Конечно, после китайско-валютно-бандитской развлекухи «творческий процесс» по созданию и написанию многочисленных документов, методических указаний и инструкций казался неимоверной скучищей, но я успокаивала себя тем, что он временный. Вот придут ученики, клиенты, и в дилинговом центре забурлит жизнь. Наступил торжественный момент открытия нашей форексной площадки. Банк не поскупился на оформление. Банкет и пресс-конференцию заказали в лучшем тогда казино города. Были приглашены американские партнеры банка, которые специально для этого события приехали из Чикаго. Они работали на «полу» на СМЕ — Чикаго Меркантайл Эксчендж — так называлась самая популярная фьючерсная биржа Америки. На банкете мы под водочку старались расспросить про жизнь биржевых трейдеров как можно больше. Захмелевшие американцы изливали душу о сложности жизни на «полу». То слово «пол», которое с придыханием произносили они, замолкая и ожидая от нас, видимо, бурной реакции, не произвело на нас никакого впечатления. Поэтому последовали объяснения, что «пол» — это внутри биржи название того места, где трейдеры, имеющие счета больше одного миллиона долларов, могли заключать сделки напрямую между собой. Это избранный круг трейдеров, так как «на пол» может вместиться от силы сто пятьдесят — двести человек, а брокерских контор, банков и просто трейдеров существовало в мире во много раз больше. Остальные довольствовались телефоном. Вспомнив ежедневную битву за обладание телефонной трубкой в момент начала движения цены у китайцев, мы почувствовали важность наших гостей и с повышенными усилиями стали их угощать. Утром на следующий день американцы сильно страдали от похмельного синдрома и на все предложения опохмелиться убегали в туалетную комнату. Мы пытались скрасить их страдания, рассказывали анекдоты про опохмеляющихся и про Большие Бодуны, но юмор у них отсутствовал абсолютно. Зато, улетая, они пообещали в следующий свой приезд подарить мне самую ценную книгу в анализе финансовых рынков — книгу по теории волн Элиота. Грандиозные заработки на мощной научной основе — это то, что было нужно! Грезы о волнах уносили меня в далекое будущее… «Как бы тебя цунами не накрыло», — ворчал муж, пытаясь вернуть меня на грешную землю. Наш банковский дилинговый центр заработал на полную катушку. Мы сделали его функционирование круглосуточным, так как торги на рынке шли и днем и ночью. Этим мы приобрели очень весомое преимущество перед другими конкурентами, ведь их площадки закрывались вечером, после восьми, и открывались утром, после девяти, когда торги на азиатской сессии были в самом разгаре. К нам в массовом порядке стали переходить трейдеры из китайского дилингового центра и других площадок. Выработанные мной методики обучения тоже привлекали большое количество новичков. Еженедельно начинались лекции в новой группе, а в течение недели проходили собеседования с желающими обучаться. Они заполняли анкеты, где указывали минимальные данные о себе, об образовании, опыте работы. Это действительно ускоряло процесс отбора учеников и позволяло обслуживать всех желающих в живой очереди без предварительной записи. Чтобы не изобретать велосипед, мы взяли китайскую схему работы. Она на тот момент была наиболее оптимальна. У нас постепенно сложилось четыре группы трейдеров. Руководителями групп были я и три мужика. Собеседовать мы должны были по очереди. Но в это время можно было пропустить начало движения цены, а так как мы еще и торговали, то большинство клиентов, пришедших по объявлению, доставались мне. Начальство пыталось как-то упорядочить этот процесс, но мои коллеги под разными предлогами пытались избежать собеседований, вплоть до откупа в виде шоколадки. По объявлению приходило до тридцати человек в день, и количество шоколада, скапливающегося у меня к концу дня, наводило на мысль открыть при дилинге шоколадный магазинчик, так как съесть такое количество — означало за неделю потерять все зубы и посадить печень. Запихивая в стол очередную сладкую плитку, я взяла анкету у моего коллеги-менеджера и пригласила собеседника пройти в переговорную комнату, хотя странное выражение на лице коллеги меня слегка насторожило. Из десяти человек, сидящих на стульях вдоль стены в очереди, встал молодой мужчина огромного роста и размером с платяной шкаф. На его лице явно проглядывал синдром Дауна. Я посмотрела на коллегу. «Это шутка?» — тихо спросила я. «Нет!» — взмолился он, повернувшись к мужчине спиной. «Сделай что-нибудь, чтобы он не пришел обучаться. Следующая группа моя, а я его боюсь!..» — сказал шепотом он. Что тут было делать… Еще раз глянув на теряющего терпение собеседника, я вполне поняла своего коллегу. Думать было некогда — надо было прыгать в омут головой. Я смело пошла по коридору, лихорадочно соображая, за что бы можно было зацепиться, чтобы отказать в обучении. На ходу прочитав анкету, я обнаружила, что у человека-дауна не было среднего образования и знания английского языка. Конечно, ведь обучался он в специальном интернате, где такого предмета не предусмотрено. Я попыталась начать рассказывать о том, что такое форекс, но мужчина перебил меня, шумно утерев рот рукавом. «А куда нести деньги-то?» — огорошил он меня. «Какие деньги?» — спросила я. «Обучение у нас бесплатное. Вы будете работать на компьютере и делать сделки по телефону на английском языке» — пыталась продолжить я. Такие подробности его не интересовали. «Я ни компьютера, ни английского не знаю. А деньги-то куда?» — твердил он. «Тогда поступим так, — сказала я. — Вы окончите курсы по обучению работе на компьютере, потом курсы по изучению английского языка и со свидетельствами об окончании этих курсов придете к нам. Тогда мы вас включим в очередную группу». «Здорово!» — сказал он, еще раз вытерев рот другим рукавом. «Тогда я пошел, до свидания!» — попрощался он, схватив мою руку, потряс ее и стремительно вышел из кабинета. Когда я немного пришла в себя и выглянула из переговорной, его уже не было. «Что ты ему сказала?» — спросил меня менеджер-коллега. «Я послала его изучать английский язык», — ответила я. «Конгениально!» — выдохнул он. «Я буду брать за подобные шутки коньяком, а не шоколадом! Так что с тебя бутылка!» — сказала я. — На сегодня я пас. Мальчики — сами, сами, сами…» — выпалила я и ушла в зал, пока мне не успели всучить очередную анкету. Сидя за компьютером и считая волны на швейцарском франке, я немного успокоилась. После этого случая руководство для стимулирования работников ввело новую систему оплаты труда. За каждое проведенное собеседование платился один доллар премии. И теперь мужики норовили заграбастать и всех моих собеседников, иногда даже приходилось ругаться. После очередного обучения ко мне в группу поступил трейдер Володя. Он внимательно слушал все советы, которые кто-либо ему давал. А таких товарищей было много. В результате его любимым занятием стало заходить в рынок максимально возможными деньгами, а потом еще и ставить на все позиции локи. «Lock» в переводе с английского это замок. В разных дилинговых центрах такой прием облапошивания начинающих назывался по-разному. Другое название, которое я позже встречала, — это «поплавок». Но смысл везде одинаковый: тебе помогают побыстрее расстаться со своими деньгами, маскируя это под благородное стремление помочь без потерь выйти из сложной ситуации. «Лок, или замок, на открытую позицию ставится следующим образом, — просвещали Володю трейдеры. Делаете заказ по телефону, как будто хотите закрыть позицию, а в конце заказа произносите слово «лок». Тогда ваша старая позиция остается открытой, а вам открывают новую позицию по этой же валюте, только в другую сторону. Получается, что убыток как бы запирается на замок. Потому что куда бы ни пошел рынок, всегда одна из позиций будет прибыльна — другая убыточна. И так до закрытия обеих позиций. Гипотетически, если дождаться, пока прибыль по одной из позиций максимально вырастет и зафиксировать ее, то потом рынок может развернуться и пойти в сторону другой позиции, уменьшая тем самым убыток, который образовался по ней». Не зная подводной части айсберга под названием «лок», трейдеры пользуются этой возможностью и при малейшей опасности ставят локи на все, что открыто. Как я выяснила гораздо раньше на собственном опыте сидения в локе, недостатки у этой тактики гораздо большие, чем достоинства, которые красочно описывают трейдеры. За вторую позицию платятся еще одни комиссионные, берется еще раз при открытии спред, и, главное, за каждую ночь, которую позиции остаются открытыми, берется дополнительная плата, называемая «своп». На самом деле своп — это торгово-финансовая обменная операция, в которой заключение сделки о купле (продаже) валюты или ценных бумаг сопровождается заключением контрсделки, сделки об обратной продаже (купле) той же валюты или ценных бумаг через определенный срок на тех же или иных условиях. Соответственно, ежедневно банк, мотивируя тем, что ночью повышенный риск оставлять открытые позиции, производил свопирование позиций, то есть закрывал все позиции с той же датой, а переоткрывал следующим днем и по цене хуже, чем прежние позиции. Естественно, при таких совокупных затратах получалось, что вроде бы позиция на замке, а деньги уходили на комиссии как в песок и достаточно быстро. Не один трейдер спустил в локе все свои деньги. Я пыталась несколько раз закрывать позиции на замок. Трейдеры даже присвоили мне звание «почетный локаторщик Советского Союза». Но, разобравшись в технологии отъема у меня денег, я решила отказаться от этой порочной практики и пыталась то же самое объяснить Володе. Но он уже запер весь капитал на замок, поэтому сидел и целыми днями ничего не делал. Руководство поручило мне попытаться разблокировать его позиции. Мы трудились две недели. В конце второй недели в пятницу вечером нам удалось разблокировать последнюю валюту — йену. Я почувствовала просто неимоверную усталость, но гора свалилась с плеч, и впереди было целых два дня выходных. Я проводила Володю до машины. Он сел в свой «Мерседес» и уехал. Меня часов в десять вечера друзья привезли домой. Выходные прошли великолепно, мы отдыхали на природе. Утром в понедельник я приехала в банк пораньше. Ноги сами сразу же принесли меня в комнату, где сидели телефонисты и дежурный менеджер. «Ну как, у нас все в порядке?» — спросила я. «Да. Кроме того, что Володя вернулся вечером в пятницу в банк после моего отъезда и снова открыл позиции по всем валютам, а перед закрытием рынка на выходные поставил на все лок», — сказал дежурный менеджер. Мне на ум стали приходить все известные мне ругательства, но я решила ничего не предпринимать, так как горбатого может исправить только могила! Днем меня вызвал к себе зампред правления банка. Он долго пытался «сагитировать меня за советскую власть», но я пожала плечами и отказалась дальше бороться за ту же зарплату с главным локаторщиком мира и окрестностей за сохранение его капитала. Руководитель обещал подумать о повышении моей зарплаты, если я буду уделять достаточное внимание Володе, так как он являлся крупным VIP-клиентом банка. На следующий месяц мне повысили зарплату на пятьсот долларов. Я свято хранила тайну. Но информация об этом, несмотря на то, что мы давали подписку не разглашать эти сведения, достигла моих коллег. Я стала часто наблюдать на себе их завистливые взгляды. А тут еще стали приходить группами по нескольку человек трейдеры, которые просили записать их на обучение непременно в мою группу. Оказывается, в дилинговом центре под названием «Кентавр» (потрясающее название для валютного дилингового центра!) кто-то прошел у меня обучение. Этот «засланный казачок» направлял ко мне всех, кто интересовался подробным обучением и особенно теорией волн Элиота. Правило было такое: кто обучил группу, к тому за стол и садились трейдеры, торговали, и с их оборотов менеджеру выплачивалась премия. Поэтому чем больше человек было в группе, тем больше ты получал зарплату. Моя группа в результате стала самой большой. Коллеги, прикинув грубо, каков оборот в месяц в моей группе, теряли сон. Они потребовали у начальства изменить механизм распределения обученных по торговым группам. Естественно, под давлением мужиков руководство внесло изменение. Теперь новички распределялись по группам в равной пропорции. Это, конечно, по началу несколько выравнивало шансы. Но все равно, я зарабатывала больше всех, и это не давало мужикам покоя, впрочем, как и моему мужу. Он еще полгода сидел у китайцев на площадке в локе. Я не могла переубедить его закрыть лок. Деньги на счету потихоньку таяли, я зарабатывала все больше и больше, и муж в конце концов не выдержал. Он заявил, что не может мужчина сидеть на шее у жены, если он действительно мужчина. «Я ухожу, буду жить с мамой», — сказал он, хлопнув дверью. «Что за тупое создание!!!» — рвала и метала я. «Ведь я люблю его не за деньги, которые он приносит! Нет, никогда мне не понять мужской логики! Когда ты сидишь на шее у мужа, и семья с трудом сводит концы с концами — все нормально! Ну, иногда легкий зуд про то, что пора бы выйти из декретного состояния и попытаться устроиться на работу. А когда денег много — он вдруг уходит! Что это? Бесконечный мужской эгоизм или пресловутое неправильное восприятие мира блондинкой?!» — думалось мне. Я сильно переживала разрыв с мужем и на работе отвечала на вопросы невпопад. А на улице лето было в разгаре. Поток клиентов превратился в ручеек, и начальство стало подумывать, чем бы еще привлечь клиентуру. И вот мне дали задание от руководства переманить иностранца от китайцев к нам в менеджеры. Переманивать китайца, я посчитала бесперспективным занятием. Но там в китайском дилинговом центре были трейдеры из Африки. Один из них был уж очень темненький, прямо шоколадного цвета, очень веселый и общительный. И имя у него было подходящее — Сэм. Я решила поговорить сначала с ним. Он очень обрадовался, так как китайцы за человека его не принимали. А тут приглашение в банк, да еще менеджером! Я высказывала руководству опасение, что он, как мне казалось, слишком легкомысленный брат (так он себя называл). Но мне сказали: «Ты не волнуйся, это для привлечения клиентов, а будет он дело говорить или «пургу гнать» — это не важно». И вот Сэм вышел на работу. В строгом черном костюме, к воротнику рубашки сверху был пришит носовой платок. Наша очаровательная секретарша Дарья виду не подала, но глаза ее при виде шоколадно-черного Сэма и белоснежного носового платка на его шее слегка округлились. Воздев руки к потолку, он громко поблагодарил Бога: «Спасибо, Гаад!!!» От такого фамильярного обращения с Богом у меня тоже округлились глаза. Я толкнула его в бок локтем и сквозь зубы прошипела: «Прекращай клоунаду, будь серьезным!» «Хорошо, сестра» — сказал он и перешел к делу. Он подошел к каждому из трейдеров, которых было порядка пятидесяти человек, пожал каждому руку обеими руками, сказав при этом: «Сэм, я Сэм». В полной гробовой тишине этот ритуал продолжался минут десять и закончился громким объявлением Сэма, что рынок будет расти, и только расти, поэтому нужно делать buy. Все быки, которые торговали на нашей площадке, одобрительно заулыбались. В их полку прибыло. В глазах медведей же читалось: «Ну-ну! Поживем — увидим!..» Немного погодя, Сэм потребовал от начальства создать под его руководством торговую группу, но обучением он заниматься не захотел. Несмотря на это, ему пошли навстречу. Обучившихся стали делить на пять частей. В группе Сэма они не задерживались, теряли деньги и уходили, так как он советовал всегда только покупать, а рынок иногда стремительно падал. После таких падений в группе Сэма не оставалось ни одного человека. Китайцы тем временем, чтобы удержать уходящих трейдеров, сделали работу дилингового центра круглосуточной. Но в дело, как всегда, когда ты меньше всего этого ожидаешь, вмешалась политика. По всем телепрограммам шла предперевыборная агитация и пропаганда. Главными соперниками на выборах были Ельцин и Зюганов. «Переизберут ли Ельцина Б.Н. на второй срок, или будет возврат к социализму под руководством Зюганова?» — был главный вопрос, который волновал весь мир. На эту тему по информационным системам ходили многочисленные слухи. Рынок реагировал достаточно нервно. Но апогея колебания валют достигли в ночь подведения итогов голосования. Ни американские, ни европейские трейдеры не ушли домой. В нашем зале практически не было пустого места. Марка скакала по двести пунктов в течение ночи пять раз. Когда итоги оглашались по «красному поясу», где большинство поддерживало товарища Зюганова, — марка падала, начиналось оглашение итогов «синего пояса», где большинство голосовало за действующего президента Ельцина, — марка росла. Объемы продаж были колоссальными. Китайцы же все уехали домой, бросив дилинговый центр, обслуживающий персонал и трейдеров на произвол судьбы. Никто из менеджеров и телефонистов, работающих на китайской площадке, не знал — получат ли они зарплату, или им придется искать работу. Площадка продолжала осуществлять операции на голом энтузазизме трейдеров, которые не хотели терять прибыль при таких мощных движениях рынка. Через пять дней после подведения итогов и объявления, что Ельцин победил, китайцы объявились как ни в чем не бывало. Чем уж их так напугала перспектива возвращения в социализм — непонятно! Выходка китайцев заставила многих работников их площадки подыскивать новое место работы. В результате конкурентов прибавилось. Открылось еще несколько форексных дилинговых центров. Но все они взяли за основу китайскую схему сравнительно честного отъема денег у населения. В конце лета на рынок вышел еще один конкурент — крупнейший по тем временам банк, который решил всех потеснить и занять свою нишу. На всех площадках минимальный депозит, который принимали банки, был пятнадцать тысяч долларов. А новый игрок объявил минимальный депозит пятьсот долларов и плечо тысяча. Достаточно большой круг обучившихся трейдеров, не имевших пятнадцати тысяч долларов, но горевших желанием применить полученные знания на практике и в миг разбогатеть, «ломанулись» открывать счета в этом банке. Им было невдомек, что спред в десять пунктов, который берет за открытие позиции банк, сразу съедает весь депозит, и трейдер попадает на пятьсот долларов при первом же входе в рынок. Банк не собирался реально покупать пятьсот тысяч долларов по приказу трейдера на рынке. Такая тактика вымыла из рынка много мелких игроков, мечтавших с нуля сделать миллион, как кричала реклама банка на всех углах города. Через некоторое время банк объявил, что минимальный депозит пять тысяч долларов и плечо сто, как у всех. Мы были вынуждены тоже опустить уровень минимального депозита до пяти тысяч долларов. В начале осени работа вновь закипела. Поток желающих, отдохнувших и загорелых, стал увеличиваться. На одно из собеседований мне дали сразу три анкеты. На мой вопрос, почему нельзя разговаривать с каждым индивидуально, секретарша сказала, что они просятся вместе. Я пригласила клиентов в переговорную комнату. Трое мужчин с большим тяжелым чемоданом типа «дипломат» расселись в креслах. Их крайне заинтересовала возможность торговать валютой на американском рынке. Они даже приоткрыли чемодан, показав мне содержимое в подтверждение своих слов. Он был битком набит долларами. Такого количества я еще никогда не видела. Когда же я им объяснила, что банк переводит деньги за границу только согласно российскому валютному законодательству (а тогда это была очень маленькая сумма), они сразу потеряли интерес к форексу и быстро ушли. Я рассказала коллегам-менеджерам о странных посетителях, и мы долго спорили, пытались ли спецслужбы поймать банк на нарушении валютного законодательства, или это представители теневого рынка хотели легализовать свои деньги. До конца недели больше никаких событий не произошло. А в понедельник мы узнали, что нам назначили нового директора дилингового центра. Он десять лет в Америке занимался, как это теперь говорят по-научному — «продвижением»… презервативов! Вы оцените, какие усилия нужно приложить американцу, чтобы из маркетолога-презервативщика превратиться в трейдера-валютчика! Американец оказался бывшим русским, но «неопальным стрелком». Валюта — это не презерватив — не натянешь. Тут надо думать головой! И он решил попробовать. Первый, к кому он подошел с вопросом, был менеджер грузин. «Что такое стандартный контракт?» — поинтересовался американец. «Это сумма в один миллион долларов, которую стандартно продают на рынке» — ответил Гоги, как на уроке. То ли величина суммы смутила нашего нового директора, то ли выражение Гогиного лица, но американец молча удалился к себе в кабинет. Потом он вызвал к себе Жору. Потом остальных менеджеров по очереди. Так как у понятия «стандартный контракт» на форексе вполне четкое определение, то на один и тот же вопрос американец получал один и тот же ответ. Последней он задал вопрос мне, наверное, думал, что женский ответ будет отличаться от мужского. Но я уже знала ответы всех моих коллег, поэтому слово в слово повторила их определение. И когда новый директор попросил меня объяснить ему попроще, то я спросила: «А что собственно не понятно — что такое один миллион долларов, что такое рынок или что такое продают?» Он воспринял мое нахальное заявление, как обиду, и с тех пор меня невзлюбил. Однако американец почему-то стал меня побаиваться. Завидя меня в коридоре, он поворачивал обратно к себе в кабинет или нырял в кухоньку или в туалет. Я понимала, что долго такое состояние продолжаться не может, что-то должно было произойти. Ведь зачем-то наняли этого бывшего презервативщика? Мы с друзьями решили, что сладкая жизнь у нас кончилась, и стали делать ставки — кого первого из нас уволят. И действительно, через некоторое время нам объявили, что банк продал свою долю в бизнесе полностью американцам, поэтому вскоре они предложат нам перезаключить с ними контракт. Перспектива переходить из российского банка в какую-то непонятную американскую компанию ни меня, ни моих коллег не вдохновляла. И мы решили пока не поздно подыскать себе другой банк и перейти в него всей командой. Этим занялся опять Жора и очень быстро подыскал хороший вариант. Мы дружно подали заявления об увольнении. Пока шли переговоры с новым банком об условиях работы и организации новой площадки, я отдыхала, так как не успела отгулять свой отпуск у американцев. Несмотря на трения между мной и мужской половиной команды и иногда устраиваемые мною им «сцены у фонтана», они признавали меня членом команды и просили не бросать их на произвол судьбы. Я согласилась очередной раз составить им компанию на условиях полного равноправия женщин-трейдеров. Руководство нового банка было довольно переходом к ним готовой слаженной команды, особенно в таком модном, новом виде бизнеса, как форекс. Нам сказали явиться к десяти часам утра на проходную с паспортами. Мы все пришли немного пораньше и толпились возле стойки охранника. Все были возбуждены и оживленно переговаривались, некоторые даже слегка мандражировали. Наконец вышел начальник охраны и потребовал предъявить паспорта. Взяв мой паспорт и заглянув в него, он вдруг побледнел, быстро вернул его мне, отдал мне честь, взял под руку и предложил пройти к лифту без всякого пропуска. Я оглянулась, ища глазами свой пакет с туфлями, книгами и кружкой. Начальник охраны суетливо подхватил его со словами: «Позвольте, я вам помогу!» Всех моих коллег-мужчин он оттеснил к стене. Я, ничего не понимая, прошла к лифту. Мы поднялись на третий этаж, где охранник, странно подмигнув секретарше, приказал ей позаботиться обо мне и разместить «как следует». Меня очень заинтересовало, что же такое «как следует» в понимании охранника?.. Секретарша проводила меня в кабинет, предложила выбрать лучшее место и принесла кофе с печеньем, конфетами и фруктами. Ощущения от первой встречи с работниками нового банка и размещения «как следует» остались у меня самыми приятными и радужными. В течение получаса после меня на третий этаж стали подниматься остальные мои коллеги. Они были недовольны, что их долго мариновали на охране, проверяя паспорта и выписывая пропуска. Увидев меня, смакующую кофе, они потребовали объяснений. Но я сама ничего не понимала, поэтому просто предложила им съесть по конфетке и успокоиться, ведь в банк они в конце концов проникли... «В свое время все получит свое объяснение», — философски заметила я. Народ согласился и стал занимать себе места и устраиваться. В нашем кабинете стояла только мебель, компьютеров и мониторов не было. Через некоторое время в кабинет вошли трое молодых людей с коробками. «Через час вы сможете работать», — сказали они и стали быстро все разворачивать, соединять устройства между собой проводами, включать и настраивать. Мои коллеги молча наблюдали продолжение спектакля, начавшегося во время нашего прихода в банк. На вопрос, когда же им поставят компьютеры, работники отдела информационного обеспечения ответили, что компьютеры заказаны и к концу недели их, может быть, подвезут (надо сказать, что это был понедельник!). А пока всем придется потерпеть. Таким образом охрана встречала меня каждый день. Задавать им вопросы по поводу моей избранности мне было неудобно, но я пользовалась, как мне казалось, незаслуженными почестями без зазрения совести. Загадка разрешилась на третий день. Нас, новых менеджеров, повели знакомиться к руководству банка. Оказывается, моя фамилия и отчество совпали с фамилией и именем владельца, и он попросил в первую очередь привести к нему «дочку», видимо, в шутку так меня назвав. Охрана взяла под козырек, приняв это за чистую монету. По возрасту я действительно подходила ему в дочери, ну, на крайний случай, в жены. И за мной закрепилось потом прозвище «дочка», а за председателем — «папа». Я не особо старалась разубедить общественность — это даже льстило моему самолюбию. Взаимоотношения у «дочки» с «папой» установились самые дружественные, почти родственные. Мы часто вместе обедали в столовой банка и непринужденно болтали о жизни… В конце второй недели работы в новом банке руководство нам объявило, что мы должны будем пройти психологические тесты и собеседование у психолога. Нам раздали по три увесистых пачки скрепленных огромными скрепками листов. В первом тесте было шестьдесят девять вопросов, во втором — сто семьдесят, а в третьем — триста пятьдесят! Так как у меня в эту неделю были лекции, то я не смогла вовремя заполнить самые длинные тесты из трехсот пятидесяти вопросов. До беседы с психологом оставалось двадцать минут. Я в срочном порядке стала заполнять листы, надо было только отвечать «да» или «нет». На примерно тридцатом вопросе я обнаружила, что уже отвечала на этот вопрос раньше. Я вернулась и нашла его, действительно, он в точности повторялся. Далее опять вопрос мне показался знакомым, я вернулась на предыдущие страницы и его тоже нашла. Так я выявила цикл повторения всех вопросов через тридцать. Я разложила все листы на столе и заполнила их по выявленному алгоритму. На беседе с психологом выяснилось, что самые длинные тесты были на «правдивость». Уровень моей «правдивости» достиг девяносто девяти процентов. Психолог-женщина сказала, что за двадцать лет работы она такого показателя не видела никогда! В итоге она резюмировала, что мой психотип — «торговец». И вообще я скрытая левша, то есть левша, переученная в детстве. И мне надо учиться делать все левой рукой, тогда обретется душевное равновесие и спокойствие. Психотип «учитель» почему-то оказался у Гоги — менеджера-грузина, который очень не любил читать лекции. Особенно когда ученики задавали ему вопросы, он терялся, бекал-мекал и в конце концов замолкал. У Жоры был психотип с неизвестной этимологией под названием «адмирал». Что это влекло за собой, психолог Жоре не объяснил... Больше всего мужиков интересовал мой психотип. Они склонялись к мысли, что уж у меня-то будет, да просто ОБЯЗАН БЫТЬ психотип «учитель». Когда я последняя вышла от психолога, они ждали ответа: «Ну! Говори, не томи!» «Я — торговец!» — с гордостью объявила я. Раздался взрыв хохота. Смеялись не только менеджеры, но и все трейдеры на площадке. «Что бы вы понимали!» — стало обидно мне. «Торговцем оказалась я одна, и они скорее всего мне завидуют», — успокаивала я себя мысленно. Среди нас оказался менеджер с психотипом «игрок», которому психолог посоветовала поскорее прекратить эксперименты на форексе, так как это чревато потерей всех денег. После собеседования с психологом выяснился еще один нюанс. Если ты не хочешь, чтобы твою характеристику видело начальство банка, то можешь заплатить пятьдесят долларов. Я, хорошо подумав, решила, что пятьдесят долларов мне самой не помешают (некоторый «кабанизм», то есть жадность в таких вопросах все-таки нужно проявлять, а то какой же я тогда «торговец»?). Все равно руководство прочитает мою характеристику, заплачу я при этом или нет. Как говорил Жванецкий: «Можете не платить, если вас не интересует результат!» За всеми этими банковскими развлечениями дилинговый зал незаметно, но достаточно быстро заполнялся народом. Во-первых, многие клиенты перешли за нами в банк от американцев. А во-вторых, на конкурентной дилинговой площадке в другом крупнейшем банке произошли интересные события, после чего банк закрыл площадку и расторг договоры со всеми своими форексными клиентами. Причиной неудачи того банка была вот какая история. Один из клиентов, положив на «депозит» (так на сленге было принято называть денежный счет, с которого велись торги) пять тысяч долларов, играл в течение двух месяцев. Он делал неудачные сделки и в итоге проиграл все свои деньги. Могу представить себе его психическое состояние, а тем более что он был мужиком в самом расцвете сил и амбиций о покорении мира! Естественно, он плакался в жилетку, как это принято у мужской половины человечества, своим друзьям, знакомым, просто соседям за столиком в пивной. Очевидно, ему попался друг-собутыльник-юрист. Прочитав договор с банком, они обнаружили, что слово «депозит» написано в одном из пунктов договора. А по тогдашнему российскому законодательству, «депозит» — это сумма денег, которая не может быть уменьшена банком. Ее либо могут вернуть целиком без процентов, либо еще и с процентами. Окрыленный таким открытием, товарищ написал жалобу председателю правления банка, что ему не выдают его депозит. Председатель потребовал объяснений от начальника департамента и, несмотря на его оправдания, что клиент проиграл деньги сам, приказал вернуть все, дабы не портить репутацию банка. Игрок-неудачник получил свои пять тысяч долларов и на радостях рассказал об этом всем своим друзьям на дилинговой площадке, среди которых тоже было немало игроков-неудачников. Они не замедлили тоже написать жалобу председателю правления, что им не выдают их «депозиты». В результате следующим приказом в банке был приказ о возвращении требуемых денег и закрытии дилинговой площадки и форекса как вида бизнеса вообще. Более двухсот клиентов стали искать новое место работы. Так как в мои обязанности входило отслеживать конкурентов, то я получила вовремя информацию от своих друзей, подсуетилась и добрую половину клиентов того банка сагитировала перейти к нам в банк. Во время этого перехода игроков, как это периодически бывает, ночью, в три часа, должны были опубликовать японские макроэкономические показатели под названием «танкан». Иногда трейдеры их называли «канкан», так как во время выхода цены на рынке отплясывали именно этот зажигательный танец. Но направление примерно было известно, и мужики хотели на этом сыграть и заработать. Человек десять и я остались ночевать в дилинговом зале. Около двенадцати часов ночи торги почти прекратились, сделки проходили с интервалами минут в двадцать. Наигравшись в шахматы, нарды, в «города» и в «балду» (карты были строго запрещены), мужики решили прилечь отдохнуть. Я не хотела спать, считая, что в три часа ночи самый сон и мне будет очень трудно проснуться. Своими мыслями я поделилась с коллегами. Они обрадовались и попросили меня их разбудить. Я не подозревала, глупенькая, во что это может потом вылиться. Мужики составили рядами вдоль столов стулья и улеглись на них спать. Некоторые сняли свои туфли и ботинки… По залу начало разливаться такое «амбре», что «хоть святых выноси»! Я пооткрывала все окна, но это слабо помогало. Все мужики быстро отключились, несмотря на крепкий ножной запах, некоторые со словами: «О! Свежий воздух! Как приятно!» Я ушла в дальний конец зала, где стояли аналитические компьютеры, и запах был не такой сильный. За подсчетом волн время пролетело незаметно, и настал час икс… Я попробовала потихоньку потрясти каждого трейдера за плечо. Реакции — никакой, только изменился храп с раскатов на хрюканье и почмокиванье. Тогда я попробовала пошлепать игроков, спящих как сурки, по щекам… Некоторые изображали трупы, а кое-кто начал размахивать руками, отгоняя меня, как надоедливую муху, и ругаться на непонятном языке (я думаю, что, скорее, ругаться… ведь не молиться же?!) Вспомнив кинофильм «Ирония судьбы, или С легким паром», я решила использовать последнее средство — полить морды лиц трейдеров водичкой из-под крана. Набрав в туалете в кружку воды, я полила каждого, но мои усилия были тщетными. Пришлось делать сделки в гордом одиночестве, среди спящего царства. Только спала почему-то не «красавица», а «вонючие чудовища»… Около девяти часов утра я закрыла порядка двухсот пятидесяти пунктов прибыли и собиралась уходить домой отдыхать. Начали собираться трейдеры, которые работали с утра, как нормальные люди. Заходя в зал, они сразу затыкали носы и выпучивали глаза. Один из вновь пришедших трейдеров, перешедших недавно из злополучного банка, решительно стал будить и расталкивать спящих, говоря при этом: «Эй, вонючки, вам пора домой мыться!» Народ просыпался, ничего не понимая, что происходит, где он находится, почему вокруг шум и столько людей. Сообразив наконец и вспомнив, что они хотели в три часа утра сыграть на йене, игроки предъявили мне претензии, что я их, видите ли, не разбудила! «А почему мы все мокрые?» — спрашивали они меня. Видок, надо сказать, у них был еще тот! Волосы всклокочены, одежда помята. «Это я вас старалась разбудить!» — отвечала я. Один из проснувшихся трейдеров посчитал ласковое обращение «эй, вонючки!» оскорблением и ударил обидчика кулаком в лицо. Завязалась драка. Все кинулись разнимать дерущихся вместо того, чтобы делать ставки на того, кто победит. В результате «благие намерения» поймать удачу ночью на японских торгах, обернулись фингалами под глазами и синяками на теле. Вызванная кем-то охрана выпроводила из банка провинившихся друзей и в наказание запретила им появляться на площадке три дня. До конца недели в разных концах зала то и дело слышалось обсуждение того прекрасного утра. Постепенно все устаканилось, и жизнь потекла своим чередом. В одной из групп, обучавшихся у меня, появился человек из провинции (это он так себя называл). Он активно интересовался возможностью создать дилинговую площадку, подобную нашей, но в своем областном центре. Доучившись и посидев пару недель за торговым столом, он уехал домой. Около месяца от него не было никаких вестей. И вот в один из дней, когда мы уже перестали обсуждать с менеджерами перспективы регионального развития форекса, от областной администрации и местного университета пришел официальный запрос на реализацию проекта по созданию дилингового центра при местном университете. В преамбуле было написано, что проект одобрен областной администрацией и будет финансироваться из фонда Сороса. Целью проекта являлось «выкачивание денег с помощью международного рынка форекс из мировой экономики для финансирования возрождения экономики области»! Такое громкое имя и потрясающая формулировка цели слегка напоминали советские времена, но чем черт не шутит, пока Бог спит? Руководство банка, конечно, с удовольствием пошло навстречу, откомандировав туда Жору и меня. Наши поездки в провинцию стали регулярными. Благо областной центр был недалеко от Москвы. Мы брали билет на ночной поезд в вагон СВ, и в восемь часов утра были уже там. Жора в командировках занимался организацией дилинговой площадки, наладкой сети и оборудования, а я обучала профессорско-преподавательский состав университета премудростям торговли на валютном рынке форекс. Администрация даже пообещала на открытие пригласить самого Сороса, но мы не очень-то поверили, что у того найдется время и желание посетить российскую провинцию... Открытие решили сделать через два месяца после начала функционирования площадки, чтобы не показывать Соросу пустой зал с оборудованием. Мэтр спекуляции взял да и приехал на праздник открытия дилингового центра, чем поверг в шок всех трейдеров, торгующих на нашей площадке. Мы выехали в областной центр почти полным составом. Правда, охрана мэтра категорически не хотела никого к нему подпускать знакомиться и фотографироваться. Может быть, он опасался странных русских, колбасивших на форексе, при этом, как он думал, толком еще не понимавших, что такое капитализм и рыночные отношения?... Тогда мужики придумали провести для Сороса экскурсию по дилинговому центру. Для площадки университет выделил крыло здания с длинным темным узким коридором и несколькими комнатами. В большой комнате, где собственно и располагался дилинговый зал, собрались все трейдеры, кто хотел сфотографироваться с мэтром мировой спекуляции. Как на старых групповых фотографиях, все расположились сидя на стульях в ряд и стоя за стульями. За дверью, открывавшейся вовнутрь, притаился фотограф, полностью подготовившийся к съемке. Наступила полная тишина, в зале потушили свет, чтобы охрана не заподозрила подвоха. Представитель администрации областного центра, проводивший экскурсию, открыл дверь перед Соросом, и со словами: «А здесь днем проходят торги, и стоит оборудование, те десять рейтерсов, которые вы спонсировали на год», включил свет. Мэтр механически шагнул на середину комнаты прямо в руки Жоры. Тот схватил руку Сороса и стал активно ее потряхивать, говоря: «Я Жора, то есть Георгий, менеджер дилингового центра». Удивлению мэтра не было предела. Охрана слегка приотстала в узком коридоре. Мы дружно выдохнули «чииззз»! Фотограф успел дважды щелкнуть фотоаппаратом. В зал ворвалась охрана, оттеснила Жору, быстро окружила и вывела мэтра из комнаты. Последний охранник, уходя, напряженно вглядывался в радостные от удавшейся аферы лица трейдеров и держался за кобуру пистолета. После того как закрылась дверь, была буря эмоций, фотографа несли практически на руках в университетскую лабораторию проявлять пленки. Позже фотографии висели на стене на самом почетном месте в обоих дилинговых центрах, в Москве и в провинции. Наши рассказы о поездках, встречах с Соросом и создании провинциальной дилинговой площадки быстро распространились по столице. Это оживило приход нового и уже обученного народа. Через некоторое время мне позвонил помощник одного из депутатов Государственной Думы и пригласил меня на встречу. Он просил рассказать о том, что такое форекс и как можно было бы использовать это финансовое направление для реанимации и оживления отечественной экономики. Формулировка вопроса помощника депутата показалась мне очень знакомой… Я пошла к руководству отпрашиваться для похода в Государственную Думу, так как время, назначенное для аудиенции, приходилось на разгар рабочего дня. Выслушав меня, зампред поинтересовался, не является ли это чьей-нибудь шуткой. На что я резонно, с моей точки зрения, ответила, что если я туда не схожу, то мы об этом никогда не узнаем. В Госдуме меня встретил представитель нашего регионального детища. Администрация области посылала куда-то отчет, в который включила рассказ об опыте создания регионального дилингового центра. Факты из этого отчета, очевидно, всплыли в Государственной Думе и заинтересовали депутата. Мой «провинциальный ученик» порекомендовал обратиться ко мне и дал им мой телефон. Он познакомил меня с профессором одной из Академий при Правительстве РФ, который также был приглашен на встречу. Нас провели огромными красивыми коридорами в приемную депутата. Там мы долго беседовали. Я рассказывала о форексе вообще, о технологии проведения торгов, о том, как можно было бы сделать массовую услугу для населения с использованием российских банков. Все очень внимательно слушали, а пожилой помощник депутата на протяжении всего разговора что-то записывал и чертил бесконечно какие-то схемы. В результате полуторачасовой беседы у всех были очень довольные лица. Я поняла, что интерес к теме форекса в очень высоких кругах большой. Во мне проснулся манилов. Я мечтала об огромном проекте, в котором буду принимать непосредственное участие. «Вот бы открыть дилинговые площадки во всех областных центрах…» Иногда я делилась мыслями с Жорой и другими коллегами, вызывая усмешки за спиной… Через месяц последовало повторное приглашение для беседы в Государственной Думе. Зампред отпустил меня со словами: «После встречи напишешь подробный отчет и пришлешь мне!» «Обязательно!» — пообещала я. Наша встреча практически тем же составом почти слово в слово повторилась. Все опять очень внимательно слушали, а пожилой помощник депутата на протяжении всего разговора опять что-то записывал и чертил бесконечно какие-то схемы. На мой вопрос, о том, что же удалось за месяц решить, мне ответили, что идут предварительные консультации на разных правительственных уровнях, что обстановка в стране в начале года (а это начинался тысяча девятьсот девяносто восьмой год!) сложная, поэтому дела продвигаются медленно. Но помощник обнадежил меня, что разрабатывается проект создания дилинговых площадок по всей стране при каждой районной и даже сельской администрации, не говоря уже об областных. Целью проекта будет «выкачивание денег из развитых капиталистических стран и закачка их в экономику страны». Это было гораздо больше, о чем мечтала я, видимо, Гоголь подсмотрел и написал образ Манилова, как типичное явление российской действительности! Моим мечтам не суждено было сбыться, так как экономическая ситуация в мире и в стране начинала ухудшаться. Точка бифуркации пришлась на июнь 1997 года. На рынке наступило относительное затишье, как будто перед бурей. Первого июля заканчивалось действие договора между Великобританией и китайской провинцией Гонконг. До этого долгое время велись переговоры между этими странами о переходе Гонконга под юрисдикцию Китая. Для азиатского развивающегося рынка, как вы понимаете, это было событие, имеющее ключевое значение, так как к тому времени под управлением англичан Гонконг превратился в самый большой и передовой индустриальный и банковский центр. Там оборачивались миллиарды долларов. Китай же до сих пор являлся страной с самым большим по численности населением в мире, обладающей ядерным оружием и коммунистическим режимом, страной, в которой выступления могут быть подавлены. Этого, конечно, больше всего опасалось население Гонконга. По договоренности в ночь с 30 июня на 1 июля должны были состояться праздничные мероприятия, массовые гуляния и фейерверки. Еще полгода Китай не имел права никаким образом вмешиваться в дела Гонконга. И вот наступило 1 июля. Празднества начались. В ту же минуту начался ввод китайских войск на территорию провинции. Военные корабли вошли в порт. В результате праздник был омрачен. Утром на азиатских биржах начался массовый сброс акций. Инвестиционные фонды и банки стали выводить свои капиталы в Европу и Америку. В течение нескольких дней на биржах было состояние, называемое «клинч», то есть когда присутствуют одни продавцы, а покупать никто ничего не хочет. Периодически биржи закрывали торги и трейдеры переключались на форекс, так как на нашем рынке невозможно объявить о закрытии торгов. Доллар получил мощный импульс для роста — а мы наспекулировались всласть. Это была халява. Можно было ни о чем не думать, тупо покупать доллар с любого уровня, особенно против йены, и к вечеру иметь честно заработанные сто пунктов. Наивно было бы думать, что «цунами», пронесшееся на мировых финансовых рынках, не заденет экономику нашей страны, а именно о том, что у нас, в отличие от других стран, «ВСЕ ХОРОШО», писала тогда наша пресса. Я в разговоре со своим начальником обмолвилась, что иностранцы продают свои активы и выводят их из развивающихся рынков неспроста. «Может, и нам продать акции, прикупить бакса, пока не поздно?» — Ты думаешь? — спросил он. — Береженого Бог бережет! — ответила я. В результате портфель банка был достаточно серьезно изменен. К середине осени от акций в банковском портфеле избавились совсем, заменив их частично ГКО — государственными краткосрочными облигациями и лучшей по тем временам валютой — долларом США. Йена продолжала дешеветь. Когда цена дошла до 145 йен за доллар, она перестала устраивать американских экспортеров и японских импортеров. По их многочисленным просьбам Центробанк Японии начал массированные интервенции по скупке йены. Каждое утро в три часа по московскому времени начинался очередной этап валютной интервенции. Жизнь в нашем дилинговом центре приобрела новые краски. Трейдеры перешли на ночной образ жизни и приходили на работу к восьми вечера. Банку пришлось нанимать дополнительно дилеров, чтобы обеспечить бесперебойную работу торговой площадки. Я разместила в Интернете объявление о вакансии дилера. Ровно неделю оно висело на одном из сайтов по поиску работы. За это время поступило две с половиной тысячи резюме. Пришлось объявление снять и заняться организацией собеседований с претендентами. Время для отбора было крайне ограничено. На беседу с каждым желающим выделялось десять минут. Если человек опаздывал на пять минут, не предупредив заранее, то с ним собеседование не проводилось, а я имела возможность отдохнуть оставшиеся пять минут. Проработав в таком режиме неделю и побеседовав всего с какими-то двумястами специалистов, я объявила забастовку. «До каких пор в нашем дилинговом центре будет эксплуатироваться рабский труд женщин? Я ведь не рабыня Изаура!» — задала я вопрос на совещании у начальства в пятницу вечером. Все опешили от такого моего напора и спросили, что конкретно я могу в этой ситуации предложить. «Процесс отбора кандидатур при такой технологии грозит получением мной нервного расстройства, прекращением учебного процесса, затяжкой собеседований на одиннадцать недель. А дилер (а лучше два) нам нужен уже на той неделе!» Я предложила отобрать резюме, где претенденты имеют двухгодичный опыт работы на системе Рейтерс-Дилинг и беседовать только с ними. — Отбирай, только отстань! Но реальных претендентов ты должна представить к среде, — сказал начальник. Запустив поиск на компьютере по словосочетанию «Рейтерс-Дилинг», я нашла всего десять резюме претендентов с подобным опытом. Остальные девяносто девять процентов претендентов были трейдерами, горевшими желанием переквалифицироваться в дилеры. Перспектива обучать их работе на системе в течение минимум полугода нас не прельщала. В понедельник начался второй круг собеседований. Неожиданно устройство на входе в банк, называемое «шлюз», помогло проверить психологическую устойчивость кандидатов к стрессовой ситуации. Один из собеседников, видимо, страдал клаустрофобией, поэтому когда закрылась входная дверь шлюза, он оказался в очень ограниченном пространстве, так как шлюз был рассчитан только на одного человека. Два человека могли туда поместиться в случае, если оба были в крайней форме истощения. Претендент начал метаться и биться о стекла дверей, которые были пулеводонепроницаемыми. Дергая ручку на себя, он пытался открыть дверь, которая открывалась наружу. Покрутившись вокруг своей оси, попрыгав и проорав что-то типа «выпустите меня отсюда», он устал и прислонился к двери, которая к тому времени была давно открыта. В результате он просто выпал из шлюза, так как дверь открылась сама под тяжестью его тела. «Если уж у достаточно молодого человека за несколько лет работы дилером настолько нарушилась психика, то зачем же мы его будем брать к себе на работу? А вдруг он еще что-нибудь выкинет? А у нас клиенты…» — подумала я про себя, но собеседование провела, раз уж человек пришел и потратил свое время. В результате двухнедельных мучений у нас появилось два дилера, и ночная жизнь забурлила с новой силой вместе с еженощными мощными подвижками цены. Через некоторое время, приходя пораньше на работу, я стала обнаруживать уже постоянно живущего на площадке трейдера. Он был из области и не хотел каждый день ездить на электричке домой. Он выходил из кухни в махровом халате с полотенцем на плече. В туалете на батареях и стенах кабинок были развешены постиранные майки, трусы и носки. На краю раковины стоял стакан с зубной щеткой и лежали бритвенные принадлежности. Таковы были издержки круглосуточной торговли. Однажды он проспал и вышел в своем домашнем одеянии в самый разгар рабочего дня, наткнувшись, по закону подлости, на начальника. Махровый халат и полиэтиленовый пакет с бритвенными принадлежностями произвели на зампреда неизгладимое впечатление. Было созвано срочное совещание и поставлен вопрос ребром: быть или не быть ночной торговле? После бурных дебатов были изменены правила торговли на дилинговой площадке. Запрещалось находиться в дилинговом центре в неподобающем виде, носить спортивную и джинсовую одежду, спать во время проведения торгов. Но ночные бдения удалось отстоять, мотивируя тем, что трейдеры делают достаточно большой оборот и приносят прибыль. (Кто же будет отказываться от прибыли?) В конце октября утром в один из дней остановилась система платежей по межбанковским кредитам. Некоторые крупные банки, не говоря уже о множестве мелких, стали задерживать платежи или вовсе прекратили выполнять свои обязательства. На срочно созванном совещании кредитного комитета было принято решение закрыть все кредитные линии и кредитовать банки только под реальную поставку денег. То есть если банк захотел продать рубли и купить у нас доллары, то должен был привезти требуемую сумму на инкассаторской машине наличными деньгами (в том случае, если у него на счету в нашем банке не было денег). Такая тактика позволила продержаться до конца недели, когда Центробанк принял меры для ликвидации форс-мажорной ситуации, проще говоря, дал денег уполномоченным банкам рассчитаться по долгам. В течение этой недели цены на ГКО сильно падали, а доходность доходила до шестидесяти процентов годовых. Многие пытались избавиться от облигаций и продавали их себе в убыток. У нас был достаточно большой объем ГКО в портфеле банка, и панические настроения, царившие на бирже, оптимизма не прибавляли. Начальник ходил чернее тучи, мы старались не попадаться ему на глаза. Портфель ГКО решено было сохранить до лучших времен. Пресса взахлеб пыталась уговорить население, что они (лучшие времена) не за горами и наступят с приходом Нового года. Потихоньку ситуация выровнялась. Облигации стали расти в цене и к середине декабря даже слегка превысили цену, по которой банк их покупал. Памятуя о прошедших событиях, я на совещании докладывала о том, что самое время избавиться от ГКО до конца года, о том, что индекс РТС прошел пятиволновой цикл роста и с точки зрения технического анализа после Нового года должна последовать коррекция, то есть падение индекса и стоимости активов на российском рынке. Собственно, особо богатого выбора финансовых инструментов не было, поэтому приходилось выбирать между рублем и долларом, куда перелить деньги после продажи облигаций. Начальник отдела ГКО сопротивлялся продаже облигационного портфеля, так как боялся сокращения его подразделения. — Ничего не будет, кого вы слушаете? Я торгую облигациями несколько лет, это же вам не корпоративные бумаги, а ГОСУДАРСТВЕННЫЕ! — говорил он возмущенным тоном. — Технический анализ — это фигня, которая в условиях российской действительности не работает! Поменьше слушайте всяких блондинок! — продолжал он. — «Я торгую кулубнику, выращенную собссвеннымы рукамы», — вспомнилось мне в тот момент, но предложить отправить его торговать на рынок «кулубнику» я не решилась. — Я тоже предлагаю сократить портфель ГКО, — сказал начальник отдела рисков, неожиданно оказав мне так необходимую в тот момент поддержку. — До какого уровня, вы говорите, могут упасть цены? — спросил он меня. — А под своими словами подпишешься? — спросил начальник. — Подпишусь! — заняла я круговую оборону. — Тогда составляйте докладную записку, и будем продавать, — резюмировал итог зампред. На основании произведенных расчетов комитет принял решение оставить двадцать процентов от имеющегося количества облигаций, а остальные восемьдесят продать. Сумма, которую мы должны были получить в результате, была слишком большой, чтобы рынок на нее не отреагировал. Поэтому в течение трех дней портфель продавался маленькими порциями. Для отвода глаз конкурентов и возбуждения желания у трейдеров купить у нас ГКО (из лучших побуждений, а если честно, то из наших «шкурных» интересов), была предпринята следующая тактика проведения торгов. По цене ниже рыночной (достаточно низкой, чтобы не исполниться) выставлялся огромный заказ на покупку. Видя в системе заказ какого-то крупного игрока, мелкие игроки выставляли свои заказы выше, чем наша цена, боясь, что им не достанется облигаций по «хорошей» цене. Естественно, желающих мелких спекулянтов было довольно много, и цена начинала потихоньку подрастать, тогда мы продавали порцию ГКО, но такого размера, чтобы не уронить цены, и в то же время удовлетворить всех желающих. Такой марафон по ликвидации портфеля продолжался три дня. Героические усилия привели к желаемым результатам, когда и волки сыты и овцы целы. Вырученные деньги были наполовину конвертированы в доллары. На корпоративном празднике встречи Нового года бурно отметили удачно завершающийся год и «операцию по ликвидации». Вечер проходил в шикарном ресторане. Начальство вручало премии и подарки. Артисты проводили конкурсы и сами выступали с песнями, танцами, фокусами. Все это сопровождалось обильными возлияниями и прекрасными закусками. Апофеозом праздника был стриптиз, который начали показывать приглашенные Дед Мороз со Снегурочкой. Команда инкассаторов, состоящая из дюжины здоровенных накачанных мужиков, решила им помочь. Они выскочили на сцену и тоже принялись раздеваться под музыку. Дед Мороз со Снегурочкой получили неожиданно подтанцовку в свой номер. Поначалу они даже слегка растерялись, но продолжили танец. Начальник это действо, конечно, вовремя остановил, но смеялись и веселились все до упаду. Разъезжались довольные уже под утро. Наступал новый год. После праздников на рынке началась та коррекция, «о которой так долго говорили большевики». Цены стали сначала медленно проседать, а потом начали просто падать. Начальник отдела рисков каждое утро приходил ко мне и мы «вместе» производили анализ индексов, ГКО и валют (я производила, а он сидел и смотрел). Меня озадачивала такая его ревностность и, как мне тогда казалось, любопытство. Но, оказывается, начальство обязало его ежедневно анализировать рынок, а он это делать не умел, вот и нашел выход — присоседиться ко мне. Я все равно это делала даже несколько раз в день, поэтому не возражала и отвечала на все его вопросы. Начальник отдела ГКО, хоть и поглядывал на меня косо, но не с такой уже злостью, будто я у него отобрала любимую игрушку. Видя, насколько упали цены, втихаря крестился, наверное, что сделали не по его уверениям. К началу апреля ситуация опять несколько стабилизировалась, и он сам предложил продать остатки ГКО и целиком уйти в валюту во избежание серьезных последствий. По его соображениям, облигации при размещении очень слабо раскупались, основная их часть оставалась в уполномоченных самых крупных банках. Таким образом, был окончательно продан весь портфель и на все деньги куплен бакс. После майских праздников рынок очередной раз пошел в разнос. На этот раз систему платежей при всем старании оживить не удавалось. Наш банк проводил все операции без ограничений, и фирмы выстраивались в очередь для того, чтобы открыть у нас счет. Операционный отдел не справлялся с нагрузкой. Отдел по открытию счетов стал работать с восьми утра до восьми вечера и в субботу. Центробанк при новом руководстве повысил ставки с 20% годовых сразу до 50%. «Почему такая загадочная цифра?» — ломали мы голову. Но это были только цветочки… Через неделю с 50 % повысили сразу до 150%! Это был шок! Центробанк вел себя как слон в посудной лавке. Что оставалось делать остальным? Я начала планомерный обзвон своих друзей и знакомых с целью предупредить, чтобы они сняли все деньги со счетов в банках, особенно из крупных. Много друзей, зная, что я работаю в банке, послушались, а некоторые посмеялись над моим (цитирую дословно) «больным воображением». На мировых рынках тоже было долларовое «ралли — формула номер один». Это мы так называли массовые скупки валюты, когда доллар растет без остановки. Аналитики писали: «Шкуры медведей сушатся на мониторах быков!» К началу июля были достигнуты такие уровни, что покупать было бессмысленно, так как очень дорого. Начались первые попытки продаж. Так дорого доллар не стоил, наверное, в течение добрых десяти лет. Мир ждал каких-нибудь новостей, чтобы либо возобновить покупки с новой силой, либо начать продавать и как-то сбалансировать портфели. Если необходимо, то такие новости можно легко сделать… (Нет, не подумайте, что я к этому имею какое-нибудь отношение!) Придя на работу рано утром, мы увидели, что уровни, на которых стояли цены в течение пары недель, уже пройдены. Когда происходят события такого порядка, нужно обязательно найти причину, чтобы понимать, как надолго могут затянуться последствия. Я прочитала в ночных новостях слухи о том, что «в России умер Б.Н. Ельцин, военный переворот и девальвация рубля». Конечно, придумать более изощренно довольно трудно! Но по телу невольно поползли мурашки, как будто пролетел холодок… Мы дружно взялись выяснять ситуацию. Посовещались несколько минут — видел ли кто, когда ехал на работу, на улицах Москвы танки? Нет, ни видел! Слава Богу, переворота нет! Торги открылись как ни в чем ни бывало, курс рубля оказался тем же, что и вчера. Узнать, жив ли Борис Николаевич, оказалось сложнее. Пришлось подключать все связи, но часам к десяти утра в новостях показали его на каком-то приеме… Фу! Это все слухи. Вот больные люди, кто запускает такие слухи! Руки бы им оторвать! Но цель-таки была достигнута — уровни пройдены и покупки возобновились с новой силой. Таков жестокий закон рынка, не мытьем — так катаньем… Жизнь в стране продолжалась. На обучение по-прежнему приходили люди. В очередной группе появился молодой человек, который задавал слишком много посторонних вопросов для первого занятия. Он все время пытался бежать впереди паровоза. «Как выставить ордер?»— спрашивал он. «Мы еще в определениях и понятиях не разобрались, а он заводит речь об ордерах?! — отметила про себя я. — Не даст ведь нормально прочитать курс лекций!» На втором занятии было спокойно, вопросов никто не задавал. Оказывается, очень любопытный товарищ не пришел. Мы с обучающимися вздохнули свободно. Никто не будет вносить сумбур, переспрашивать и забегать вперед. Рано радовались. Он опоздал на час. И вал вопросов продолжился. «Сколько стоит сейчас фунт, марка, йена?» — вовремя и не во- время прерывал он меня на полуслове. Приходилось смотреть курсы валют. Оказывается, на второй день лекций утром он успел открыть счет и купить немного фунтов, марки и йены, прежде чем прийти на занятия. Теперь кроме теории его очень интересовала практическая сторона дела. За время проведения лекций он умудрился несколько раз выходить из учебного класса и делать сделки. Я сама очень часто делала сделки так часто, что некоторые друзья ласково называли меня «электровеником». Но такого электровеника, как он, — я видела впервые. После лекций он попросил меня посоветовать ему, где лучше продать партию обуви. Вопрос поставил меня в тупик. Опыта продажи обуви до сих пор я как-то не имела. «Наверное, на Черкизовском рынке», — пожала я плечами. — Что вы, там одни конкуренты, даже зайти туда не дадут! — сказал он. Я думаю, он уже со всеми рынками пытался проделать такой номер. — Открою вам секрет. По субботам лучше всего обувь продается на Тверской или Садовом кольце, — рассказывал он. — Недавно я приобрел партию обуви, но так как сезон заканчивается, то в моем магазине она продается очень плохо, поэтому я каждые выходные выхожу на Тверскую и пристаю к девушкам и женщинам с комплиментами, они у меня потом покупают обувь. Как только я ее всю продам — буду зарабатывать на форексе. Вы ведь научите меня, как это делать? — с надеждой посмотрел он на меня. «Ну и задачка стоит перед ним!» — подумала про себя я. Невольно вспомнилось, как я делала на форексе первые шаги… Реализовать обувь ему так и не удалось, потому что в России был объявлен дефолт. То есть государство не могло выполнять обязательства по своим долгам. Рухнула пирамида, построенная отнюдь не Мавроди, но, очевидно, людьми, близкими ему по духу, только находящимися на службе у государства. За день до этого кто-то из тогдашних руководителей страны обещал то ли отрубить себе руку, то ли съесть свою шляпу (уже не помню), но рубль останется стабильным. На какое-то время воцарился хаос. Курс рубля за несколько дней с 6 рублей за доллар упал до 26 рублей. Население, потерявшее свои деньги, впервые ощутило все прелести рыночной экономики. Мои друзья, которые не сняли деньги со своих счетов, когда я их предупреждала, стали звонить и укорять меня, почему я не настояла на своем! Я со злости на такие упреки просто послала их ковать деньги и заодно подлечить мозги. А лучше приходить учиться торговать на форексе, ведь тут потрясения при правильном использовании приносят больше прибыли. Главное, не жадничать и вовремя остановиться. Торги на биржах не проводились. Трейдеры, торговавшие до этого времени там, не могли заработать и партиями приходили переучиваться. Пришлось обучение вести в две смены и расширить количество учащихся с двадцати до тридцати, а иногда и сорока человек в группе. За год перед дефолтом и в течение некоторого времени после наш банк вырос в три раза по числу клиентов и счетов. Своим девизом мы избрали «Форекс форева» (то бишь «навеки» — с английского) и приветствовали так друг друга, приходя на работу или уходя домой.

#2

  • Гости

Отправлено 03 Март 2009 - 16:26

Итак, дефолт 98-го года. Столь бурные события в мире и в нашей стране очень хорошо отвлекали меня от душевной травмы, нанесенной разводом с моим любимым, но гордым до потери пульса мужем. Конечно, я не сказала бы, что была обделена вниманием мужчин-трейдеров, сидевших в зале, но, как мне казалось (или как они старались это продемонстрировать), кроме игры их ничего не интересует. И вот с некоторых пор я стала замечать на себе пристальные взгляды одного из учеников.

Он приходил и садился непременно за первую парту. Ученик замирал и сидел, не шелохнувшись, в течение всех двух часов моей лекции. Попытки задать ему вопрос в процессе повествования изредка выводили его из состояния медитации или полулетаргии, но ответить он, как правило, не мог, так как мысленно находился в это время где-то далеко и не слышал, что я говорю. Он сразу же получил от своих добрых товарищей по обучению прозвище «Йог».

Лекции в группе закончились, и ученики должны были перейти в зал на практику. Я думала, что с началом виртуальных торгов медитирующий товарищ очнется от сна, так как остальные ученики очень оживленно реагировали на все события и с нетерпением ждали перехода из учебного класса в зал на практику.

И действительно, в понедельник Йог появился с большим букетом цветов. Когда учеников распределяли по группам, он вручил мне букет и слезно просил взять его к себе на практику. Я, грешным делом, памятуя о его привычке медитировать во время занятий, хотела всучить его кому-нибудь из коллег, но букет сразил меня наповал. Пришлось зачислить его в свою группу.

В конце практической недели Йог вновь пришел с букетом цветов и когда вручал их мне, вдруг разразился стихами. Стих оказался очень длинным, прямо поэма. Произносил он его громко с выражением и подвываниями. Естественно, все трейдеры, отвлеченные от дел разыгрываемым спектаклем, постепенно замолкли и застыли в разных позах, наверное, боясь его вспугнуть.

Потом раздался гром аплодисментов. Непризнанный поэт нашел своих слушателей! Те многочисленные хвалебные эпитеты и дифирамбы в мой адрес: а ля «ты вся такая воздушная, к поцелуям зовущая», коими была насыщена поэма, заставили меня даже слегка покраснеть. И из этого поэт сделал вывод о том, что он мне, очевидно, нравится или я в него влюбилась.

«Размечтался! — подумала я, когда до меня дошел смысл его притязаний. — Так дай волю и вместо работы получится сплошная головная боль!» — несмотря на стихи и букеты, ответные чувства к нему во мне почему-то не возникали…




— Заканчивай сантименты разводить, — скороговоркой выпалил заместитель начальника нашего управления Жора, прибежав с совещания. — У нас проверка Центробанка!

Мы вошли в менеджерскую. Там наедине, перелистывая документы, Жора спросил меня напрямую:

— Зачем ты крутишь парню мозги?

— Я? Кручу? Парню? Ты в своем уме? — возмутилась я.

— Да брось, все уже знают… — сказал Жора.

— Что знают? — недоумевала я.

— Что вы любите друг друга и скоро поженитесь!

Мужской коллектив по части сплетен и распространения слухов оказался ничуть не лучше женского.

— У кого это хватает ума и наглости собирать и распространять такие нелепицы? — спросила я Жору. — Не хватало еще, чтобы ты начал меня ревновать! Для меня в зале нет мужчин, а есть трейдеры — игроки на рынке, значит, и для вас не должно быть в зале женщин! — выговаривала я ему.

— Ты же понимаешь, что это невозможно… — устало возражал Жора. — У тебя в зале достаточно тайных поклонников, — открыл он вдруг мне глаза.

Честно говоря, серьезная, интересная и любимая работа забирала все мое внимание и время, и я абсолютно не замечала ничего подобного.

Приведя в порядок документы, я вышла в зал, где совершенно по-новому взглянула на людей. Почти никто не пропустил моего прихода. Я с удивлением заметила множество оценивающих мужских взглядов. Оказывается, этим, с позволения сказать, «товарищам», не чуждо ничто человеческое. А я думала, что мужчины, становясь трейдерами, напрочь забывают данное им Богом предназначение…

Но отвлекаться от работы было нельзя, тем более что проверка была на носу.

В это время йена достигла выгодного с точки зрения покупок уровня — 126 йен за доллар. У японцев был какой-то очередной праздник, и их рынки отдыхали. Именно в праздник журналисты умудрились найти министра финансов Японии Сакакибару и взять у него интервью. Суть вопроса была примерно следующей: «До какого уровня правительство Японии будет девальвировать йену? Стоит ли начать ее покупать или падение продолжится?»

Господин министр ответил, что дальнейшее падение будет остановлено и 126 — это предел, а вообще они ожидают уровень 103… к концу года. Он неправильно построил фразу, так как слова «к концу года» уже никто из спекулянтов не услышал. Трейдеры решили, что раз в планах правительства Японии такая кардинальная смена монетарной политики, то можно начать процесс покупок прямо сейчас и купить побольше, ведь по 126 стоят стопы самого главного финансиста Японии — Сакакибары.

За несколько часов курс йены вырос до 120 йен за доллар. На следующий день рост продолжился также мощно, так как на рынок после праздников вышли японские игроки. Для них ситуация выглядела, как в пьесе Шукшина «А по утру они проснулись…». «Что это?.. Где это мы?... Сикоку сикоку?»

Через неделю курс был 105 йен за доллар. Напрасно Сакакибара давал многочисленные интервью, что его недослушали, что такая цена запланирована только к концу года, а до него еще семь месяцев!..

Пришлось Центробанку Японии проводить интервенции, только по продаже, а не по покупке йены. А министр финансов сказал, что больше от него никаких интервью никто не добьется. «Слишком дорого стоит слово! Я набрал в рот воды!» — это в переводе с японского, наверное, значило: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь!»

Мировой «энтузазизм» по покупке йены японцам удалось с трудом остановить. Но от этих событий идеей заработать на форексе заражались все новые и новые рядовые работники банка. Ко мне, улучив минутку во время обеда, подходили и работники бэк-офиса, и кассирши, и инкассаторы, и даже охранники. Всех их интересовала возможность обучиться «игре на форексе», тем более что обучение у нас было бесплатное. Охранникам, конечно, было проще, так как у них скользящий график работы, а вот остальные просили организовать им обучение по выходным.

Мои попытки помочь страждущим были пресечены выходом приказа по банку: под страхом штрафов и увольнения запрещалось всем работникам подразделений, кроме нашего, заниматься форексом или другими видами биржевой игры. Народ с потухшим взглядом изредка украдкой подходил в столовой консультироваться, но активность в этом вопросе резко снизилась.

Трейдеры в зале переключились на события в Европе, которые сыпались как из рога изобилия. Европейские страны, объединившись в союз, готовились к вводу единой валюты, которая тогда еще называлась «экю». Немцы вдруг спохватились, что через полгода вместо их любимой марки они будут рассчитываться экю. Национальная гордость взыграла по полной.

«Как это мы — немцы будем иметь валюту с французским названием? Уж французов то мы побеждали всегда! Этого нельзя допустить. Если у единой европейской валюты останется такое название, то мы выйдем из Союза», — предъявили они ультиматум своим соседям.

Им пытались возразить, что слишком поздно, надо было раньше думать, что механизма выхода из Европейского союза не предусмотрено. Но немцы были непреклонны. Был объявлен конкурс на лучшее название для единой валюты. Из двадцати двух названий, предложенных представителями разных стран, самое нейтральное и наиболее отражающее смысл проводимых мероприятий было «евро». Его и приняли большинством голосов на заседании Европарламента. И, очевидно, чтобы окончательно придать вес новому валютному образованию, евро записали в мужской род, то есть евро — он!

«Так было хорошо — равновесие. Две подружки — марка с йеной и два друга — фунт и франк. Нет, надо все испортить! Опять дискриминация женщин! Йена осталась в гордом одиночестве. А там — среди мужиков — фунт, франк и… евро, ну ни то ни се…»,— думала я. Нужно будет долго привыкать говорить про евро — он. И главное — если марка стояла в валютной паре на втором месте после доллара, то есть торговалась в обратной котировке, то евро поставили на первое место и торговать нужно было с точностью до наоборот: в прямой котировке.

Причины такой перестановки были столь же банальны, как и смена названия с экю на евро. «Английский фунт стерлингов торгуется в прямой котировке, а Англия — часть Европейского союза, так почему евро должен торговаться в обратной? Европа по сравнению с Америкой тоже «Старый свет», читали мы в комментариях аналитиков.

В то же время на Балканах назревал конфликт. В Югославии начиналась гражданская война, выгодная прежде всего США. Целью ее было разделить государство Югославия на части и тем самым убить двух зайцев — ослабить и без того слабую в дефолте Россию и только что родившийся Европейский союз.

Пиар-кампания, начатая европейцами по пропаганде всех прелестей жизни в объединенной Европе, бесконечных плюсов от введения общей валюты, удалась как нельзя лучше и достаточно серьезно озадачила американцев, которые испугались за свои позиции мирового господства.

В такой ситуации настроения и цены на все европейские валюты изменялись иногда так стремительно, что каждую секунду надо было быть начеку.

Практиканты тем временем начали торговать. Среди них был еще один интересный экземпляр: трейдер-узбек. Он принес деньги буквально на следующий день после начала практических занятий, сказав, что его дядя, проживающий в Москве, собрал семейный совет и выделил ему на обучение требуемую сумму. Его проблемой было то, что он с трудом изъяснялся на русском, а вот английского языка не знал совершенно. Но требование делать заказ по-английски заставляло его хватать за руку того, кто подвернется, и бормотать: «Эта… скажи йена… эта, забыл…».




Когда он впервые проделал такой номер, все подумали, что человек первый раз делает покупку, вспомнили, как сами впервые это делали, и пытались ему помочь, узнать, что же и с каким количеством йены он хотел сделать. Но он только показывал на экран монитора и твердил: «Этаа…, йена…» Прибежал менеджер и сказал узбеку, что поздно покупать, поезд уже ушел. То есть цена на йену выросла, и делать покупку уже поздно, потому что дорого.

Узбекский трейдер немного успокоился, но не надолго. Как только циферки на экране начинали быстро-быстро мелькать, он начинал делать во все стороны хватательные движения руками, стараясь поймать кого-либо из трейдеров, чтобы заставить его сделать заказ на покупку или продажу йены по телефону вместо него. Исключительную любовь узбека к японской валюте мы себе объясняли его азиатскими корнями и континентальной солидарностью.

Естественной защитной реакцией трейдеров на подобные действия узбека было как можно быстрее выскочить из-за стола и отпрыгнуть подальше. А так как мы сидели за столом достаточно плотно и места, мягко говоря, было мало, то каждый раз раздавался грохот падающих стульев. Иногда кто-нибудь не успевал вскочить и падал вместе со стулом. Таким образом, каждая попытка узбека сделать сделку оборачивалась всеобщим вниманием, шумом и хохотом. Вот в такой нервной обстановке приходилось работать.

В мире все готовились к вводу евро, который был назначен на 31 декабря 1998 года. Решено было вначале ввести безналичные торги, а ввод наличных денег отложить еще на год, так как во время перевозки готовых клише для печатания банкнот на фабрику, инкассаторский броневичок исчез без малейшего следа. Поиски ничего не дали, а получить сразу проблемы с фальшивыми евро, которые были бы самыми настоящими, европейцы не хотели.

Мы гадали, чьих это рук дело — наших спецслужб или ЦРУ, но пришли к выводу, что в наших условиях дефолта всем не до того, свои бы проблемы разрешить, прежде чем пакостить соседям. Конечно, ЦРУ, ну или кто еще там есть у америкосов.

Наступил долгожданный день. Ровно в двенадцать часов дня был зафиксирован курс евро ко всем европейским валютам стран, входящих в монетарный Союз. На главной европейской бирже во Франкфурте планировались торжества. На пол постелили огромный ковер, закрывающий полностью все пространство, со знаком евро — буква С перечеркнутая поперек двумя чертами (типа стилизованная буква Е).

Торжественный старт торгов снимала камера с балкона биржи, оттуда было видно, что ковер постелили задом наперед, и буква Е превратилась в русскую букву Э. Это досадное недоразумение не смогло омрачить праздник, а наоборот, прибавило всем веселья. Европейцы пили шампанское, поздравляли друг друга.

Окрыленный успешным стартом новой валюты, наш зампред предложил купить в банковский портфель пару миллиончиков евро, так сказать, диверсифицировать портфель. Я попробовала отговорить его от этой затеи, привела пример их не совсем удачной самостоятельной игры на форексе по фунту стерлингов. Ведь эйфория ввода евро пройдет, а конфликт в Югославии грозит затянуться, да и американцы могут в любой момент начать бомбардировки. Война на территории Европы — это не шутка, фонды и банки будут евро продавать, а спекулянты всех мастей тем более!

Действительно, евро потихоньку начали продавать, курс с 1,18 сначала сполз на 1,15, а потом стал падать все ниже и ниже. Центробанк Европы проводил сдерживающие интервенции, скупая евро, но они помогали ненадолго. Война-таки разразилась, американцы начали бомбардировки Югославии. Психологическая обстановка была угнетающая.




В первые месяцы торгов в 1999 году трейдеры совершали множество ошибок. Раньше, чтобы сыграть на повышение марки, надо было продать доллар против нее, а теперь надо было покупать евро, поэтому очень часто вместо «sell» трейдеры автоматически, не задумываясь, говорили «buy». Потом спохватывались, переворачивались, а при закрытии позиций опять норовили ошибиться.

Я рекомендовала всем, перед тем, как сделать сделку, сначала написать все, что вы должны произнести, на листочке, а потом просто прочитать текст, так точно не ошибешься, или выставлять заранее ордера. Единственно радовало то, что мы так и не купили тогда евро, благодаря чему избежали миллионных убытков.

Немного погодя за отдельным столом в дальнем конце зала, как мне потом объяснили, по договоренности с зампредом банка, появились два трейдера со своим компьютером. Я узнала одного из них. Это был Паша, трейдер по прозвищу «Тайфун». Он уже однажды совершил набег на наш зал. Тогда он вбежал вместе с менеджером, заявив с порога, что у него нет ни минуты времени, поэтому сидящий за компьютером, ничего не подозревающий трейдер должен срочно показать ему график «мансли» по швейцарскому франку (на «мансли» графике каждый бар — это диапазон движения цены в течение месяца). Так как база данных была скудная — около трех лет, то на экране нарисовался редкий заборчик из примерно тридцати шести баров. Но вопреки ожиданием обалдевшей от такого напора толпы, Паша не стал рассматривать этот штакетник. «А теперь тики-тики!» — поторопил он трейдера. Тики — это посделочное отображение цены, их тоже редко кто смотрит.

Трейдер молча вывел на экран тики по швейцарскому франку. «Бай (покупать)», — сказал Паша и убежал. Мы все дружно уставились на менеджера. «Что это было?» — спросил кто-то из трейдеров. — Прям тайфун какой-то!».Работа в этот день была испорчена, все, у кого были какие-то мысли, вдруг почувствовали, как они куда-то разбежались. А собрать их в кучку после Пашиной выходки было достаточно трудно. Так Паша и получил свое прозвище — «Тайфун».

И вот теперь он сидел за отдельным столом с собственным компьютером! Это было круто. Он высокомерно ни с кем не общался, только со своим напарником.

Я стала потихоньку приглядываться, что это они с другом делают. По вечерам я забирала себе те распечатки графиков, которые Паша оставлял на столе как ненужные. Оказывается, они пытались настроить новую, только вышедшую тогда аналитическую программу «Метасток», чтобы она работала в режиме on-line. Тогда первая версия программы не могла работать в режиме реального времени, и Пашин друг- хакер пытался ее взломать. У них долго ничего не получалось. Потом им удалось-таки обмануть программу и загрузить в нее «часовки». Недостатком было только то, что шкала по-прежнему оставалась без графика «дейли» (на графике «дейли» каждый бар — это диапазон колебания цены в течение суток). Чтобы не произошло искажения графиков, они наложили часовки на диапазон времени «дейли» начиная с 1900 года. Получались распечатки франка, марки, йены и фунта за период с 1900 по 1920 год. Выглядели они очень здорово, даже красиво. Я сложила эти графики в свою тумбочку, может быть, когда-нибудь пригодятся.

Незаметно наступила весна 2000 года, и близился день «дурака», который у нас обязательно празднуется. Я думала, чем бы можно было позабавить мрачное население дилинговой площадки. Тут как раз и пригодились результаты Пашиных экспериментов. Первого апреля я пришла рано и первого пришедшего в зал трейдера спросила:

— Хочешь увидеть график швейцарского франка за 1917 год?

— Конечно хочу! — сказал трейдер.

Я сунула ему распечатку с Пашиного компьютера.

— Ух ты! Диапазон цен прям как сейчас! — восторгался трейдер, не замечая подвоха.

— А это что? — спросил он, показывая на мощное падение цены.

— Это революция, — не моргнув, сказала я.

— А это что? — продолжал расспрашивать трейдер.

— Это убийство царя, — ответила я в надежде, что такой аргумент заставит трейдера понять, что его разыгрывают. Продолжая с восхищением рассматривать график, трейдер все-таки заподозрил нереальность моих объяснений и поднял на меня квадратные глаза. Увидев мой невинный взгляд, он понял, что купился. Мы посмеялись и решили разыгрывать каждого приходящего тем же самым образом.

Число трейдеров, пришедших на работу, росло, и взрывы хохота при словах «убийство царя» становились все мощнее. Каждый прошедший проверку на профпригодность садился на свое место и замирал, когда видел вновь пришедшего, в предвкушении дурацких вопросов, которые только что задавал сам.

До стадии «убийства царя», впрочем, дошли не очень многие. Но только двое на вопрос: «Хочешь увидеть график швейцарского франка за 1917 год?» — ответили: «Вы что? Валютный рынок с плавающими курсами валют существует только с 1976 года!». Это был менеджер соседней группы и мальчик, учащийся десятого класса, который приходил вместо папы, когда его папе было некогда, чтобы следить за открытой позицией.

Пытаясь отдышаться от истерического смеха, который в большой толпе особенно заразителен, народ повалил на улицу курить. В общей толпе были и новенькие, перебравшиеся с другой площадки, и старенькие, и ученики. Один из новеньких, но уже имевших, видимо, какой-то опыт трейдеров, спросил, когда все немного успокоились:

— А вы пробовали играть по гороскопу?

«Неужели еще один розыгрыш?» — подумала я, ожидая подвоха. Но трейдер говорил вполне серьезно, хотя прекрасных артистов в нашей среде хватало.

Он сделал открытие, что курсы валют движутся согласно гороскопу и все уже задано заранее! Это было круче, чем волновая теория Элиота. Но там можно было все волны наблюдать на графике, и психологическими особенностями толпы это объяснялось. А здесь? Как можно доказать, что это падение йены действительно обусловлено влиянием Луны в Плутоне, а не Марса в Юпитере?

Некоторые коллеги пытались отследить зависимость взлетов и падений валют от расположения звезд на небе, но я посчитала это несерьезным, о чем прямо и откровенно сообщила доморощенному астрологу. Он рассердился и долго со мной не разговаривал. Однако евро, несмотря на его прогнозы, продолжал падать. Уже некоторые горячие аналитические головы писали в своих обзорах, что скоро Европейский союз развалится, евро будет стоить меньше доллара и его отменят, как неудавшийся эксперимент. Впереди предстояло гораздо более интересное событие — наступление нового тысячелетия!

Да еще выяснилось, что в нашем банке тоже имелось немало старых компьютеров и программ, которые могли при переходе с 1999 на 2000 непонятно как отреагировать, где что обнулить или просто перестать работать. Наш отдел информационной поддержки перешел работать в режим чрезвычайной ситуации. При всех моих попытках проконсультироваться, что же будет с моим домашним компьютером, меня посылали «в сад, все в сад…»

«Угораздило же меня родиться на стыке эпох…» — подобные мысли все чаще посещали меня, очевидно, и не только меня. Вечерами мы с коллегами собирались в менеджерской и мечтали.

«Каким же оно будет — новое тысячелетие? Наверное, полностью компьютеризированное!» — высказал предположение Жора.

«Компьютер поставят на каждый стол, и нам не надо будет сражаться за трубку телефона, чтобы сделать сделку!» — добавил кто-то.

«И вообще, можно будет работать, не выходя из дома, прямо по Интернету, самостоятельно выставляя и снимая заявки на покупку или продажу — такой банк на дому…»

Чем ближе было наступление нового тысячелетия, тем больше становилось забот и хлопот. Мне, наверное, и не только мне, казалось, что этот Новый год должен стать каким-то особенным! И действительно, президент нашей страны Борис Николаевич заболел не как всегда, в середине декабря, а в конце ноября. Его болезни часто использовались спекулянтами для попытки извлечь дополнительную прибыль. А тут это случилось с опережением графика на три недели. Опять была легкая паника на рынке.

Начальство было всерьез озабочено безболезненным переходом компьютеров и всего программного обеспечения на новое для компьютеров летоисчисление. Было принято решение прекратить операции на рынке досрочно, за неделю до Нового года. Мотивировка была простая: «Сам Центральный банк прекращает операции 25 декабря! А мы до этого должны сдать ему все отчеты». Многие клиенты по нашей русской традиции откладывали решение своих финансовых дел на последний день, и теперь директора фирм (думая, что чем выше должность, тем быстрее обслужат или обслужат вне очереди) толпились в очередях к операционисткам.

Трейдеры в кулуарах, конечно, возмущались тем, что им не дают заработать на халяву, но на специально собранном для этого собрании им объяснили, что если они хотят вообще начать работать в 2000 году, то им придется смириться. «Съездите куда-нибудь в отпуск на пару неделек, покатайтесь на лыжах, отдохните…», — посоветовал зампред на собрании. «Мы еще не знаем, когда нам удастся наладить все оборудование! — посетовал начальник информационного обеспечения, — а вы тут пристаете со своими мелочами, такими как торговля на международных рынках». Торговый люд повздыхал, повздыхал и разъехался по домам и разным странам.

Оказывается, это были не все сюрпризы, которые ожидали народ и наш банк в новом тысячелетии. Празднование было грандиозным.

Неожиданно Борис Николаевич во время поздравления страны с миллениумом (вот слово откопали! элениум, линолеум — на слух не сразу и отличишь…) объявил, что он уходит с поста президента и оставляет вместо себя преемником Путина Владимира Владимировича. Если бы международные рынки работали, то это оказало бы эффект разорвавшейся бомбы.

Первые торги начались только пятого января, когда страсти уже поутихли, но падение евро ниже уровня один к одному к доллару на этом событии все же состоялось. Инвесторы восприняли благую весть, как очередную опасность в изменении политики России с неизвестными последствиями, и стали в массовом порядке продавать евро. Желание руководства банка купить дешевую европейскую валюту опять осталось неудовлетворенным. Наши «спецы» вообще сумели запустить и раскочегарить банковскую систему только десятого января.

Естественно, получить прибыль от хорошего новогоднего движения трейдерам не удалось, они сидели понурые и горевали об упущенных возможностях. Всегда ведь кажется, что именно на этом движении цены ты бы заработал миллион! Ну, если не миллион, то хоть пару штук баксов-то — непременно!

На самом деле такие внезапные порывы стабильной прибыли не приносят. Имеют успех игроки, которым нравится процесс, а не результат. Вероятность в одной сделке заработать миллион практически равна нулю, поэтому всех ворчащих мечтателей я возвратила с небес на землю: «Хватит ворчать и гундеть! Пора зарабатывать деньги! Кто вам сказал, что это легко? Вы план работ на сегодняшний день составили? Почему до сих пор никто ничего не купил или не продал? Составьте план торгов, выставьте ордера и тогда обменивайтесь впечатлениями о встрече миллениума, элениума и линолеума!»

Трейдеры нехотя принялись анализировать новости, графики и составлять торговые планы. Количество народа, пришедшего ко мне в банк на обучение в новом году, зашкаливало за всякие мыслимые пределы. Сидячих мест в зале не хватало. Мы заказали еще партию стульев, но это спасло ситуацию не надолго. Трейдеры советовали прибить к потолку ручки, как в автобусах, чтобы можно было стоять, держась за что-нибудь. Я сказала, что обязательно передам руководству их пожелание, но оно само было озабочено и приняло решение открыть дополнительную площадку в каком-нибудь интернет-кафе или на бирже.

Жора, на которого в очередной раз легли хлопоты по обустройству рабочих мест на новой площадке, помотался между офисами из центра города к МКАДу и обратно и заявил на очередном совещании: «Лучше всего создать компьютерную программу, которая позволяла бы торговать из дома по Интернету. Хорошо бы купить готовую».

Но таковых в продаже на рынке просто не было. Руководство решило нанять программиста. Однако оказалось проблематичным объяснить ему, что эта программа должна делать.

Пришлось начать разрабатывать документы для постановки задачи, делать эскизы экранов. Я вспомнила, чему меня учили в институте, и целыми днями рисовала блок-схемы и отправляла их программисту. Месяц плотно пообщавшись с нами, он вдруг куда-то пропал. Подходил срок сдачи первой очереди программы. Начальство начало беспокоиться. Но этот странный товарищ прислал письмо по электронной почте, что сотрудничать больше не хочет и просит его не беспокоить.

Наши айтишные специалисты подсуетились и наняли на работу молодого паренька, который за месяц по готовым схемам написал и отладил торговую программу. Не без гордости могу сказать, что у нашего банка впервые на нашем рынке появилась так популярная сейчас интернет-торговля.

В зале стали освобождаться места. Трейдеры покупали компьютеры и переселялись домой. Незаметно за хлопотами по открытию дополнительной площадки и отладке программы наступила весна. Были объявлены выборы президента. В их исходе никто не сомневался, но иностранцы считали, что период выборов — это рискованный период, и выводили деньги из российских и европейских активов. Рубль и евро стремительно падали. Центробанки проводили встречные интервенции, дабы прекратить или хотя бы замедлить падение.

Все устаканилось после обнародования состава правительства и направлений политики президента. Событий было много, и трейдеры, пользуясь случаем, делали много сделок. Но лишь у некоторых получался стабильный положительный результат. Новенькие часто задавали мне вопрос: «Почему я все правильно делаю, планирую, выставляю ордера, а результат колеблется вокруг той суммы, которую я положил, и не растет?»

Приходилось разбираться в каждом случае отдельно. Постепенно выявилась следующая статистическая картина. Многие трейдеры играют от случая к случаю, а не систематически. Гораздо больше получается в итоге, если не ждать «подходящего движения рынка» (по мнению трейдеров — это около 200–500 пунктов), а брать каждый день один раз или два раза по тридцать пунктов. Это притупляет боязнь получить убыток, дисциплинирует, избавляет от жадности («цены же росли на рынке, почему они должны прекратить свой рост?» — таковы рассуждения типичного «быка»). Ответ простой — потому что в финансовых институтах, таких как банки или фонды, с огромными деньгами, дураков нет. По ценам, которые так выросли, покупать дорого. Поэтому рост прекращается.

Шли майские праздники. Движение на рынке прекратилось. Валюты стабилизировались и не давали возможности спекульнуть. Трейдеры бродили, страдая от безделья. Но неумолимая жажда игры, видимо, записанная на подкорке у мужской половины человечества, заставила трейдеров и многих работников банка организовать тотализатор на стартующем в Бельгии и Голландии чемпионате Европы по футболу.

Что касается меня, я лично люблю скоростные виды спорта, из игровых — особенно хоккей. Мне не понятна страсть к футболу. Участвовать в тотализаторе за деньги, спорить о предмете, который тебе практически мало знаком, я посчитала бесперспективным для себя занятием и от участия отказалась. Хотя наблюдать за мужиками, как они заполняют бумажки с прогнозами, было довольно любопытно. Глядя на то, как горят глаза у большинства особей мужского пола при сообщении об очередном забитом мяче, меня все больше и больше занимал вопрос: а в чем удовольствие?…

Мужики всячески старались втянуть в тотализатор как можно больше народу, уговаривали женщин из бухгалтерии и бэк-офиса принять участие, ведь такая мизерная ставка — десять рублей, а выиграть можно 200 и больше, если кроме тебя никто исход матча не угадает. Я пыталась вечерами смотреть по телевизору матчи по футболу, но минут через 10–15 я засыпала. Очень успокаивающе действовала рябенькая зеленая картинка с передвигающимися разноцветными пятнами. Может быть, если смотреть матч на стадионе, то и картинка будет значительно крупнее, и вокруг будут орать толпы болельщиков, тогда будет не до сна?

После очередного матча подводился итог, собирались новые прогнозы и ставки, и шел бурный обмен мнениями. Клиенты, толпой приходившие на собеседование для записи на обучение, с уважением поглядывали на манипуляции персонала и терпеливо ждали своей очереди. Менеджерам было не до клиентов, надо было успеть сделать ставки.

Чтобы разгадать загадку кайфа, испытываемого мужчинами во время просмотров футбольных матчей, я согласилась сделать ставку в одном из полуфинальных поединков. Поставив на кон целых десять рублей, я решила выспросить у организатора, по каким принципам делается прогноз (я ведь некоторым образом аналитик!). Все оказалось очень просто. Кто как хочет, так и делает! Кто-то знает игроков и силу команды, кто-то делает ставку на мастерство и опыт тренера. Я глубоко задумалась, так как понятия не имела, чем друг от друга отличаются команды, какая из них лучше и почему она обязательно должна выиграть? Нет, тут я немножко слукавила. Команды, конечно же, отличались цветом спортивной формы. Он был такой разный, красный, белый, зеленый, даже черный в полосочку!

Играли красные с зелеными, я поставила на красных два гола, и чтобы уж совсем не обидеть зеленых — один гол, ведь это все-таки чемпионат Европы. Не я одна сделала такой прогноз. Нас оказалось четверо. Пришлось делить деньги на четверых. Досталось по тридцать рублей. Мне понравилось. Мы решили отметить это событие у Жоры, заодно собрать новый банк и посмотреть следующий матч. За просмотром мужики выпили ящик пива, потом пошли за водкой и коньяком. И тут я поняла причины такой безумной любви к футболу!

Когда выпьешь столько пива — становится очень весело, тебе хочется поделиться радостью со всеми прохожими, всех обнять, спеть пару гимнов и проорать несколько речевок! А если еще море водки — истинно! Все женщины — красотки! И совершенно при этом не важно, что ты смотришь, просто потом не помнишь, что смотрел. А футбол смотрят все, вот и говорят потом — «какой кайф я получил от просмотра футбольного матча!»

Лето было в разгаре, когда на срочно собранном совещании нам объявили, что с понедельника приходит комплексная проверка из Центрального банка. Никаких тотализаторов, отвлечений от работы, отгулов и отпусков. Приказом по банку назначалась команда специалистов, которые будут ответственны за проведение проверки.

Я (слава богу!) в ответственные не попала. Как всегда пришлось отдуваться Жоре. Он должен был предоставить все клиентские договора, доверенности и другие документы. Памятуя о проблемах на прошлой проверке, мы считали, что на этот раз у нас все в порядке. Однако это не значило, что проверяющие с нами согласятся.

Списочный состав затребованных документов был настолько обширным, что мы поняли — лето у нас кончилось! Женщины из бухгалтерии и бэк-офиса жаловались, что им некогда выполнять повседневную работу, они только и успевали что собирать и носить папки с документами в вип-переговорную, куда поселили центробанковскую бригаду. «Когда они успеют все это обработать?» — обменивались мы мнением, встретившись в столовой.

Но проверяющие не торопились. Кредитчики тоже фактически прекратили обслуживание клиентов и переключились целиком на «бригаду» (мы между собой так окрестили проверяющих). В кассе были затребованы все справки об обмене валюты за год. К концу первой недели стало ясно, что намерения у «бригады» были не просто проверить банк, но обязательно постараться найти какой-нибудь «криминал», чтобы если не отобрать у банка лицензию, так запретить большинство операций.

«Почему вдруг такая немилость? Неужели объем валютных операций стал настолько велик, что начал влиять на рынок?» — терялись мы в догадках. Но служба внутреннего контроля у нас была очень грамотная, высокопрофессиональная, поэтому большинство документов было в полном порядке.

Четыре месяца длилась проверочная нервотрепка. В результате из тысячи справок была найдена одна без печати. Банк в наказание за такой тяжкий грех был отключен от электронных валютных торгов на полтора месяца.

Пришлось перестраивать всю работу с клиентами на форексе. Борьба за выживаемость и обилие людей с маленькими деньгами в размере от 500 долларов толкнули нас на изобретение новых услуг. Были созданы мини-счета и учебные счета, где прибыль, если она зарабатывалась клиентом, зачислялась на его счет, а убытки ограничивались размером счета. То есть ученику не надо было заботиться о правильно выставленном стоп-лоссе, это за него делали дилеры банка.

Интернет-торговля и новые услуги очень оживили приход клиентов со всех уголков СНГ и даже дальнего зарубежья. Приезжали учиться из Болгарии, бывшие соотечественники из Германии, Америки, Испании. А уж на площадках каждый второй был украинцем или молдаванином. Неправильная слава о них идет, как о строителях. Они еще и трейдеры — очень прагматичные и расчетливые.

Один из таких трейдеров, перешедших с другой площадки, доставлял огромные хлопоты дилерам и всему составу бэк-офиса, делая по 300 сделок в день. Больше трех минут без сделки он протерпеть не мог. По какой-то только ему ведомой логике или системе он то покупал все валюты по отношению к доллару и потом кросс-курсы, то наоборот — продавал. Он очень часто запутывался, но так как принципиально не вел никаких записей, держа все в голове, то мы иногда слышали такой его заказ по телефону: «Я что-то запутался, закройте мне все».

И только от него дилеры принимали такой заказ, так как он один делал две трети клиентского оборота. Когда он получил возможность торговать по Интернету, стало немного проще, так как телефонный канал освободился. Но все равно нас частенько мобилизовывали утром на подмогу женщинам из бэка «крыжить и сортировать подтверждения к сделкам из Рейтерса», наработанные этим скальпером за прошлый день.

Осенью началась подготовка к выборам американского президента. Рынок опять значительно оживился, стал менее предсказуемым, приобрел несколько рваный характер. По Интернету стал бродить анекдот: «Вопрос кроссворда — кто победит в Америке на выборах президента, фамилия из трех букв?» Победил Буш в абсолютно равной борьбе, и то, я считаю, только потому, что Гор невовремя сдался и поздравил победителя. А это для американского суда является прецедентом, после которого закончился трехмесячный ручной пересчет голосов и заявления в суд друг на друга уже не принимались.

Оригинальные они, американцы, живут за океаном, будто на другой планете. Орут о демократии и всем делают внушения, а сами делегируют свои полномочия на выборах так называемым выборщикам, которых тоже периодически выбирают. Такая демократия в квадрате, а на самом деле просто ее отсутствие, так как главное твое право — лично выбрать себе президента — отсутствует.

К Новому году Верховный суд Америки наконец-то определился с победителем, а мировое сообщество получило подарок — несколько вдохновенных выступлений Буша, с которых начался коренной перелом в росте бакса против всех валют. Первым делом Буш обрушил ни в чем неповинную йену, заявив о скорой ее девальвации, перепутав девальвацию с деноминацией. Дальше на каком-то их важнейшем заседании по торговле заявил, что будет лично контролировать каждый экспортно-импортный контракт, чем поверг в шок свою торговую палату и заставил председателя этой палаты немедленно дезавуировать его слова.

Потом несколько дней его не было видно и слышно, что всем показалось странным после таких активных действий, и вдруг в СМИ появилось телеинтервью, где Джорж Буш сидел с несколько опухшим разноцветным лицом. Даже гримеры не смогли скрыть синяков на его лице. На вопрос, что же случилось, версия ответа была представлена следующая: «Президент поперхнулся бубликом, потерял сознание и упал на ковер». Почему при этом столько синяков на лице, никто не объяснил. Больше достаточно долго он интервью не давал.

Рынок, реагирующий до этого очень бурно на все высказывания нового президента, метавшийся в разные стороны по нескольку раз в день, стал постепенно успокаиваться и приобрел стойкое направление на удешевление доллара. Трейдеры вздохнули, теперь можно более спокойно заходить в рынок, делать большие ставки и держать позиции подольше.

Но к концу зимы в России разразилась эпидемия гриппа. В новостях передавали сводки о количестве заболевших, как в свое время с фронтов войны. Лучшая защита от гриппа — это лук. Я купила в супермаркете одноразовой посуды и два килограмма отборного лука, нарезала его и поставила на каждый стол, возле каждого компьютера. По залу разливалось фантастическое благоухание.

Люди еще с лестницы чувствовали знакомый до боли, но такой непривычный в офисе запах, однако терпели, понимая, как наш коллектив заботится о своих клиентах. В самый разгар эпидемии я в приказном порядке раздала чихающим и кашляющим трейдерам марлевые повязки, и наш зал почти превратился в маленькую больничку. Оставалось только повесить над дверью табличку «Палата № 6», но так издеваться над профилактикой вирусной инфекции я не разрешила.

Благодаря таким последовательным действиям мы успешно, почти без потерь в списочном составе пережили опасное время. Опять наступала весна. У конкурентов один за другим появлялись сайты в Интернете. Мы почему-то отставали в этом вопросе. То есть сказать, что у нас сайта не было вообще, нельзя. Он был, но совершенно серый, безликий и неинтересный. А бурное развитие сети предопределяло большое влияние Интернета в будущем.

На заседании совета банка было принято решение развивать данное направление как мощный двигатель рекламы. Нам, как основным участникам проекта, было дано задание разработать структуру сайта, подумать над его информационным наполнением и организовать то же самое от других отделов банка. Дело продвигалось довольно медленно, так как работников не хватало, и коллеги из других отделов не очень-то горели «энтузазизмом» работать сверхурочно. Я целую неделю ходила, со всеми разговаривала, всех уговаривала начать заниматься проектом.

Один из особо старослужащих посоветовал мне разослать всем по электронной почте письма с установленными сроками выполнения задания. Если кто-то не выполнит его, легче будет доказывать начальству, что не я виновата в срывах сроков выполнения проектных работ.

У меня близился долгожданный, первый за много лет летний отпуск, поэтому я в точности выполнила совет коллеги и разослала всем письма, послав копию зампреду правления. Народ по достоинству оценил мои усилия. И срок на выполнение — целый месяц — их вполне устроил. Я начала готовиться к отпуску.

Сдав все дела по обучению новичков Жоре, я мечтала о круизе, считала дни до посадки на теплоход. Съезжу, посмотрю новые города, отдохну на природе, загорю. Мне перестанут сниться бесконечные таблицы с ценами и резко меняющиеся графики. Я не буду вскакивать посреди ночи в холодном поту от того, что забыла выставить стоп-лосс. Море и чайки, солнце и волны манили меня. Сидя на палубе, почитаю сигнальный вариант только что переведенной книги Прехтера и Фроста «Волновой принцип Элиота»…

— Какая книга?!.. — вернул меня на работу Жора. Я, оказывается, мечтала вслух.

— Дай ее сюда, она мне пригодится на лекциях. А тебе нужно отдыхать! — заявил он, отбирая у меня папку.

Как хорошо, когда вместе с тобой работают такие замечательные, хитрые и, главное, заботливые мужчины!

Летом 2001 года наконец начался долгожданный отпуск. Я со всей семьей погрузилась на теплоход. Вещей было с собой так много, как будто мы собирались пробыть в круизе не две недели, а как минимум пару раз обогнуть земной шар и перезимовать в Антарктиде. Глядя на аккуратные чемоданчики остальных пассажиров, мне стало немного неловко, но мама успокоила меня: «В круизе все может случиться, поэтому не переживай — мы взяли с собой только самое необходимое! Пойдем лучше осмотрим лайнер, здесь где-то должен быть буфет или что-то типа бара…»

«А как же дети?» — забеспокоилась я, так как уже успела потерять их из виду.

«Ничего… У них своя тусовка, посмотри, они уже прекрасно освоились!» — мимо нас, грохоча ногами по металлическому полу, пронеслось человек пятнадцать детей разного калибра. Среди них я успела заметить своих дочерей. Всего в круиз отправилось семьдесят детей, примерно столько же было пенсионеров. Эта адская смесь из противоположных желаний отдыхающих — танцевать на дискотеке всю ночь и лечь спать пораньше ставила в тупик организаторов круиза. Но на экскурсии ходили все, тем более что это входило в стоимость путевки.

Быстро меняющиеся картины русских передвижников за окном, крик чаек и легкий всплеск волн о борт судна давали потрясающий расслабляющий эффект для моих перетруженных мозгов. Хотелось часами любоваться на проплывающие деревенские пейзажи.

Однако моим надеждам отоспаться во время отпуска и понежиться с утра в кровати не суждено было сбыться. Нас поднимали в семь, а то и в шесть утра, в зависимости от того, во сколько мы приходили в тот или иной город, кормили три раза в день по три блюда с соком, йогуртами и фруктами и отправляли на экскурсии. Экскурсоводы считали своим долгом показать нам весь город, и непременно пешком, поэтому мы буквально без ног приползали на пристань, едва успевая к отходу теплохода.

Осмотр северной столицы и примыкающих к ней городов и весей заставил меня начисто забыть о работе. Вернувшись в Москву, я обнаружила, что недалек день окончания такого бурного безделья. Отпуск пролетел так быстро, что толком распробовать все его прелести не хватило времени. Я решила в следующем году летом купить круиз на три недели и заставить начальника спланировать мой отпуск заранее, а не по остаточному принципу — когда придется…

Выйдя на работу, я с удивлением узнала, что банк открыл еще одну удаленную дилинговую площадку на окраине города. Одна из разорившихся «кухонь» (так называют компании, якобы оказывающие услуги на международном валютном рынке, а на самом деле ни на какие рынки не выходящие, а просто играющие против клиентов) предложила купить у нее готовую площадку вместе со всем оборудованием и клиентами. Начальство посчитало за грех не воспользоваться таким случаем и быстренько согласилось, тем более что организовывать, кроме переподписания всех контрактов и договоров, ничего не надо было.

В честь официального открытия прямо на площадке решили устроить клиентам праздник. Я была против крепких напитков. Но начальство разрешило угостить трейдеров вином, водкой и коньяком. Сам праздник удался на славу. Все веселились от души. Но потом все чаще и чаще приезжая в дилинговый центр, я стала замечать нетрезвых трейдеров, а иногда и нетрезвых дежурных менеджеров.

Клиенты приняли угощение на празднике крепкими напитками как сигнал к тому, что им дозволено во время и после работы распивать в дилинговом зале спиртные напитки. Так как площадка работала круглосуточно, а я не могла там столько находиться, народ всегда имел возможность «расслабиться после тяжелого трудового дня».

Однажды, расслабившись таким образом вечером, трейдеры и дежурный менеджер вышли на улицу покурить. Охранник, учуяв сногсшибательный запах и видя держащихся друг за друга трейдеров, еле стоящих на ногах, решил их обратно не пускать. Это обернулось выяснением отношений, мордобоем и вызовом милиции. Дежурного менеджера на следующий день по собственному желанию уволили с работы. Трейдеров строго предупредили о недопущении впредь подобных ситуаций. Для улучшения трудовой дисциплины решено было перенести обучение из банка на удаленную дилинговую площадку. Теперь большую часть времени ситуацию удавалось контролировать, так как меня вместе с моим рабочим местом, компьютером, столом и креслом перевезли туда же.

Близилась осень. Август в нашей стране ассоциировался у народа с кризисом, и в конце августа в средствах массовой информации и Интернете появилось немало статей, которые пророчили очередной мировой кризис, обрушение доллара и всеобщий голод. За два года, прошедших после дефолта, экономика страны начала оживляться, и фундаментальные факторы не предвещали столь бурного и трагичного течения событий. Такие статьи были обусловлены чисто психологическими факторами.

Как правило, осенью обостряются болезни у разного рода психопатов и шизофреников, и некоторые скрыто болеющие авторы выплескивают свои измышления в печать, чем подогревают страхи у населения. Поэтому, обсудив с трейдерами пару таких статей о грядущей мировой катастрофе, мы сделали вывод, что объективных политических и экономических предпосылок к такому исходу нет.

Наступил сентябрь, который во многих странах официально является началом финансового года, поэтому мы ожидали всплеска активности желающих обучаться. Народ не заставил себя долго ждать. Как будто по прозвеневшему в школе первого сентября звонку, на собеседование ежедневно выстраивались такие очереди, что мы вынуждены были опять ввести обучение в две смены, утром и вечером. Я приползала домой после девяти часов вечера, как после экскурсий в круизе, причем у меня жутко болело горло, так как я занималась говорильней добрых восемь часов ежедневно.

Рынок был вялый и малоподвижный. Все ожидали сентябрьского заседания Центробанка Америки по процентным ставкам, и рисковать особо не хотели. Наступил вторник 11 сентября 2001 года. Диапазон колебания цен был очень узким, занятия в утренней группе заканчивались в два часа дня. Учащиеся традиционно позадавали вопросы и разошлись. Можно было отдохнуть до пяти часов — начала занятий вечерней группы. Я налила себе кофе и решила посмотреть графики валют, проанализировать рынок, так как утром подробно изучить его текущее состояние я не успела.

В начале четвертого пополудни вдруг цены на европейские валюты резко подскочили и застыли, как будто чего-то ожидая. Мне это не понравилось, и я решила найти, почему они так подскочили. Никаких данных в это время выходить не должно было, поэтому нужно было найти причину нестандартного поведения цен. По новостной ленте ничего не проходило, я стала звонить в банк дилерам, чтобы они посмотрели у себя получше. «Единственное событие — упал спортивный самолет» — услышала я ответ дилера.

— Что ты волнуешься, у нас стоят стопы, и сейчас все, скорее всего, вернется обратно — прокомментировал он свое видение ситуации.

— Но мировой рынок никогда так не реагировал на падение какого-либо самолета, а не только спортивного, — возразила я.

— Хорошо, я еще посмотрю, а ты пока включи в зале телевизор, может там что-нибудь передают, ведь у вас теперь есть канал CNN, — посоветовал дилер.

Я быстро пошла в зал, так как цены сделали еще скачок вверх. Телевизор был включен. Трейдеры смотрели очередную серию фильма «Богатые тоже плачут». Я взяла пульт и к всеобщему неудовольствию начала переключать каналы, ища нужный. Наконец я нашла новости по CNN, которые шли на английском языке. Из взволнованного сообщения диктора удалось понять, что самолет действительно упал, но, падая, врезался в одну из башен- близнецов Всемирного торгового центра на Манхеттене.

Американский телевизионный канал организовал прямую трансляцию с места событий. Небоскреб горел, в Америке было раннее утро, люди шли на работу. Вдруг сзади башен появился еще один самолет. У меня промелькнула в голове мысль: «Зачем так близко от небоскребов устраивать посадочную полосу аэропорта? А вдруг какой-нибудь пилот не рассчитает и тоже врежется в башню?» Я никогда не была в Нью-Йорке и не знала, что взлетно-посадочная полоса аэродрома находится вне зоны видимости телекамер CNN.

Конечно, мы и не подозревали, что это хорошо спланированный террористический акт. Все думали и говорили о несчастном случае, постигшем американцев. Самолет резко завернул и врезался в другую башню. На секунды в зале повисла гробовая тишина, всех будто парализовало… Потом трейдеры, очнувшись, бросились к компьютерам спасать свои деньги. У многих были открыты позиции на покупку доллара, нужно было срочно их закрыть или даже перевернуть, продав двойную порцию валюты. Стало понятно, что доллар будет ближайшее время падать.

Мне стало плохо, после того как на наших глазах начали одна за другой рушиться башни. Из сообщений журналистов следовало, что в Америке сработал план защиты, как во время ядерного нападения. Президент и правительство растворились в неизвестном направлении, и никто из журналистов не мог получить никаких официальных комментариев ситуации. Я не на шутку испугалась за себя и детей, так как в ответ на ядерный удар у американцев был предусмотрен автоматический запуск баллистических ракет, которые достигали нашей территории примерно за полчаса.

Я позвонила домой и попросила маму забрать детей из школы пораньше и находиться дома с приготовленными документами и самыми необходимыми вещами. Через час по мировым каналам выступил пресс-секретарь американского президента и немного разрядил обстановку, сказав, что это теракты и ответный удар против России не планируется. По залу пролетел вздох облегчения… Я позвонила домой и дала отбой тревоге. Мама с детьми уже были в курсе, они тоже смотрели телевизор.

Обучение в вечерней группе в этот день я отменила, потому что шок, который мы испытали, был слишком сильным, чтобы еще о чем-то думать, а тем более говорить… Мне начали звонить друзья, соседи и знакомые, спрашивать, нужно ли избавляться от доллара.

В разных обменных пунктах цены варьировались от 10 до 30 рублей за доллар. Торги прекратились с окончанием европейской торговой сессии в восемь вечера, а в Америке они просто не начинались. Народ толпился возле обменных пунктов, в которых закончился наличный рубль. Я посоветовала всем своим родственникам, друзьям и знакомым не впадать в панику, а подождать до завтра. Утром российский Центральный Банк вернет ситуацию в нормальное русло. Не может курс рубля так сильно измениться за один день.

Действительно, утром во всех обменных пунктах уже стоял нормальный курс, правда, меньше на пятьдесят копеек. Те, кто не паниковал, почти ничего не потеряли, а те, кто отстоял вечером длинные очереди и поменял доллар по низкому курсу, потеряли половину своих денег или даже больше. Центральные банки других стран утром тоже начали массированные интервенции на мировом рынке, чтобы стабилизировать валютные курсы. Я закрыла свои перевернутые позиции с приличной прибылью. Это была единственная радость в гнетущей ситуации апокалипсиса, нахлынувшей вдруг на мир и окрестности.

Мне позвонил секретарь зампреда правления и сказал, чтобы я совсем на этой неделе отменила вечернюю группу и приехала после обеда в банк на совещание по текущей ситуации. На следующий день после обеда я приехала в банк, вопрос на совещании был один: «Что будем делать?»

Я взяла слово: «Пришла пора купить евровалюты и йену, чтобы диверсифицировать валютный портфель. Рынок на длительное время может приобрести направление на удешевление доллара США. Сейчас все фонды, банки и другие финансовые институты мира пересматривают свою политику минимизации рисков в отношении доллара как валюты-убежища вообще, так как террористы атакой на башни-близнецы разрушили миф о неуязвимости американского государства. Где были их средства ПВО? Существуют ли они вообще? Где была истребительная авиация? Почти через два часа после происшествия над зданием Пентагона начал кружить один вертолет — это и есть их непробиваемый щит? Совсем избавляться от доллара тоже нельзя, так как надо проводить клиентские платежи…»

В банке решили диверсифицировать валютный портфель, держать руку на пульсе планеты и собираться ежедневно на «летучки», пока ситуация на рынке не войдет в свою колею.

Из всех работающих на площадке клиентов серьезно пострадали два трейдера, которые пришли на работу в пять часов вечера и увидели, что на их счетах кончились деньги. Они по своей безалаберности не соизволили поставить стоп-лосс. Рынок жестоко наказал их, отняв деньги: «Не можешь быть в малом верен, кто ж тебе большое доверит?»

Один из трейдеров, попавших под раздачу, был очень интересным человеком, заслуживающим отдельного рассказа. Когда он впервые появился в банке, то произвел на всех неизгладимое впечатление. К секретарю подошел маленький, прямо-таки миниатюрный человечек, не производивший при этом впечатление лилипута, такой некрасовский «мужичонка с ноготок». Одет он был в одежду намного размеров большую, чем следовало. Особенно поражали ботинки, наверное, 45 размера, которые сгибались пополам при каждом шаге мужичка. Если бы не офис банка и отсутствие круглого красного носа, я бы подумала, что попала в цирк.

На беглый взгляд казалось, что пришел мальчик подросток, только почему-то странно одетый. Но мужичонка носил усы, и его гладко выбритый утром подбородок с достаточно большой скоростью обрастал темной щетиной. В его осанке было сплошное достоинство… Разговаривал он медленно, с толком, с расстановкой, слегка картавя.

— Я хотел бы обучиться тогговле на фогексе. Это самое пегспективное напгавление гынка из всех известных мне на данный момент, — произнес клиент как бы секретарям, но и достаточно громко, чтобы его услышали через открытые двери в зале.

— Меня зовут Константин, Костя, — продолжил будущий ученик и слегка покраснел.

Его усы и смущенная улыбка придавали его мешковатому виду оттенок трогательности, поэтому из его имени быстро исчезла буква «с». Трейдеры стали между собой его называть «Котя» или «Котик». Он был прилежным учеником, педантично фиксируя в огромной тетради типа «амбарная книга» все, что я рассказывала на лекциях.

Через пару месяцев тренировок на мини-счете в пятьсот долларов у Коти образовалась прибыль в триста долларов. Такая доходность окрылила его, и он совершил непростительную, самую крупную в своей жизни ошибку — продал квартиру в Москве, купил маленькую квартирку в какой-то подмосковной тьму-таракани, и все оставшиеся деньги положил на игровой счет. В начале игры на большом счете (собственно, почему игры, работы!) Котя выставлял позиции по всем правилам, и рынок вознаграждал его за это хорошей прибылью. Доходность от использования плеча у него была даже больше, чем на мини-счете.

Но постепенно он осмелел и начал экспериментировать, отступать от правил. Зачем ему это было надо, я так и не поняла. В понедельник, уходя домой, он во всеуслышание объявил, что попробует впервые сыграть без стоп-лосса. Финал, как вы теперь знаете, был плачевный… Теперь Котя сидел, молча глядел в компьютер, и не мог поверить своим глазам, что на счете у него нет денег. Московская квартира растаяла как дым, а вместе с ней мечты о миллионе долларов. К его чести, Котя не долго впадал в уныние, он не запил, не покончил с собой. Он начал кропотливо и упорно торговать на мини-счете, и всем новичкам непременно рассказывал свою историю финансового краха, дабы им неповадно было делать то же самое!

На очередной летучке в банке я узнала, что один из ночных дилеров (так называли дилеров, дежуривших ночью) не смог побороть в себе искушение и тайно решил спекульнуть на крупную сумму. Он купил доллар, надеясь, что цены будут корректироваться, но не тут-то было. Рано утром с приходом на рынок азиатских игроков доллар продолжил свое падение. Дилер, принимающий смену, заподозрил неладное, рассматривая подтверждения из Рейтерса о заключенных сделках. Он доложил начальству об убытках, боясь, что их запишут на его счет.

Между дилерами начались разборки. Проштрафившегося дилера на работу приняли недавно — сначала временно, на замену ночного дилера, ушедшего в отпуск, а потом постоянно, так как с обязанностями он справлялся неплохо, а хорошие дилеры, не требующие долгого обучения, — редкость. Но он по-прежнему оставался темной лошадкой, так как работал по ночам и с банковским коллективом не имел возможности общаться.

Был издан приказ по банку перевести его в наказание за самоуправство в аналитики в мой отдел. Такого оскорбления он перенести не смог. Он был огромного роста, размером с платяной шкаф и моральными устоями типичного доисторического материализма — домостроя. То есть он считал, что попасть в подчинение к женщине — смерти подобно! Поэтому на приказ о переводе отреагировал буквально буйным помешательством прямо по Райкину: «Всех заррежуу, всех перреррежжуу!!!»

Мне, откровенно говоря, было страшно. Я заметила на столике поблизости тортик и нож, которым его порезали. Нож был достаточно большого размера, чтобы нанести тяжелые увечья, попади он случайно в его руки. Пока вызванная дилерами охрана боролась с ним, пытаясь его скрутить, я стащила нож и убежала на другой этаж вне зоны досягаемости разъяренного верзилы.

Драчливого дилера выдворили из помещения банка и больше не пускали на территорию. Новым приказом он был уволен за нарушение трудовой дисциплины. Чего ему не хватало в должности дилера? Народ терялся в догадках. Многие трейдеры мечтают попасть на такую должность с приличным окладом и ежеквартальными премиями…

Эти события взбудоражили банковский коллектив. То там, то тут слышались обсуждения происходящего, что забирало изрядную долю рабочего времени. Зампред пообещал штрафовать всех на премию, если где еще услышит разговоры не по делу. Как всегда денежный кнут — самое действенное средство. Разговоры мгновенно утихли, и жизнь потихоньку стала входить в свою колею.

Тяжелой выдалась вторая половина 2001 года. Я решила разрядить обстановку, отпраздновав в банке свой юбилейный день рождения. Утром меня поздравили ученики и трейдеры на площадке, подарив огромный букет цветов, а вечером мы в банке с девчонками из бэк-офиса, которые мне помогали, накрыли стол, включили прекрасную музыку и устроили праздник день варенья. Народ изрядно соскучился по хорошему настроению.

Даже если бы у меня не было дня рождения, его надо было бы придумать...

(продолжение следует)

источник

#3 македонец

македонец

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 432 сообщений

Отправлено 09 Март 2009 - 03:58

Внимание, вопрос: почему рассказ называется "блондинка на фондовом рынке" ? :-)

#4 kamy

kamy

    Активный участник

  • Коллеги
  • PipPipPip
  • 158 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г. Волгоград

Отправлено 11 Март 2009 - 00:10

Это что? Реклама ФОРЕКСа?

#5

  • Гости

Отправлено 12 Март 2009 - 23:45

Ну, это вроде как своеобразный подарок девушкам на Восьмое марта :) Подмазался типа... Надо ж было что-то и на женскую тему выложить, а то такое ощущение, что на фондовом рынке нет ничего, кроме мужчин и их облигаций ))))))))




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных