Перейти к содержимому


Иллюзия оздоровления


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1

  • Гости

Отправлено 20 Сентябрь 2010 - 10:40

Последние изменения законодательства, регулирующего экономическую деятельность, могут создать немало сложностей при их применении на практике. Хотя ожидалось, что, напротив, они сделают систему более простой и понятной

За минувшие полгода – а если быть точными, то с декабря 2009−го по июль 2010 года, – в Уголовный кодекс (УК) и Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) России внесены значительные изменения в части отношений в сфере экономической деятельности. Условно корректировка УК произошла по двум направлениям: одно из них затрагивает ответственность за налоговые преступления, другое – за иные преступления экономического характера. К первому следует отнести комплекс поправок, которые декриминализируют часть общественно опасных налоговых посягательств. По второму, напротив, вводятся новые составы преступлений, что, по мнению законодателей, позволит противостоять рейдерству и регулировать корпоративные конфликты.

Что касается УПК, то этот документ претерпел более значимые и принципиальные изменения, став гуманнее. В частности, теперь арест до решения суда по делам об экономических преступлениях может применяться только в исключительных случаях. Кроме того, в уголовном процессе, согласно вступившей в силу редакции УПК, закрепляются правила преюдиции. Фактически это значит, что теперь обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором или иным решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом (прокурором, следователем, дознавателем) без дополнительной проверки. Предпринимателям, не сталкивающимся с судопроизводством, эти формулировки могут показаться сложными, непонятными с точки зрения реализации на практике, и у них остается тревога, что на деле все будет выглядеть совсем не так красиво, как на бумаге, и государство продолжит «кошмарить бизнес».

В сложившейся ситуации журнал «Эксперт Северо-Запад» и консультационная группа «Прайм Эдвайс» посчитали необходимым собрать за круглым столом юристов и представителей бизнеса, чтобы разобраться в произошедших изменениях в УК и УПК РФ.
Жизнь без страха

«Если опросить владельцев бизнеса и руководителей предприятий, то основной проблемой было не рейдерство, а неотступное ощущение, что ты постоянно где-то нарушаешь закон, – сразу обрисовал ситуацию управляющий партнер „Прайм Эдвайс“ Алексей Соболев. – Достаточно посмотреть на статистику, согласно которой у нас федеральные суды выносят до 2% оправдательных приговоров (а если отбросить частные обвинения, то еще меньше), чтобы понять: бизнес жил в состоянии постоянного страха и не ожидал ни от законодателя, ни от судебной системы ничего хорошего». Его поддержал генеральный директор НПО по переработке пластмасс им. «Комсомольской правды», член Торгово-промышленной палаты Санкт-Петербурга Сергей Цыбуков, отметив, что такая статистика свидетельствует о репрессивном характере правоохранительной системы, а «это просто не может не пугать». Поэтому инициатива государства, подкрепленная конкретными шагами по либерализации кодексов, уже произвела ощутимый эффект: психологически предпринимателям стало гораздо легче.

Партнер юридической компании «Дювернуа Лигал» Игорь Гущев согласен: бизнес наконец выдохнул, когда в законе прописали, что меру пресечения в виде ареста и заключения под стражу по экономическим преступлениям можно применять только в специально оговоренных случаях. «Так уж сложилось в России, что наказание начинается сразу. Потому что взятие под стражу во время следствия – уже достаточное наказание. При этом виновен человек в преступлении или нет, роли не играет, – говорит он. – Так что по отзывам наших клиентов скажу, что изменения именно в данном вопросе – по-настоящему то, что позволяет предпринимателю чувствовать себя чуть спокойнее».

Кроме того, теперь по налоговым составам доказательную базу должен собирать налоговый же орган, и это приводит к тому, что число оперативных служб, занимающихся данными правонарушениями, сокращается, что, по мнению Соболева, само по себе уже шаг навстречу бизнесу. Здесь уместно отметить, что экономическими преступлениями только на уровне оперативных подразделений занимались и Управление по налоговым преступлениям, и оперативно-розыскные части БЭП, экономический отдел РУБОП, Главное управление МВД по СЗФО и даже уголовный розыск. И это только на региональном уровне, а существует еще департамент экономической безопасности МВД и т.д. Очевидно, что при такой ситуации бизнес постоянно чувствовал себя как под дамокловым мечом.

Также эксперты акцентировали внимание на введенной в УПК норме, касающейся возмещения убытков государству. В частности, теперь «уголовное преследование лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении налогового преступления, прекращается по основаниям, предусмотренным ст. 24 и 27 УПК РФ, а также в случае, если до окончания предварительного следствия ущерб, причиненный бюджетной системе РФ в результате преступления, возмещен в полном объеме». Иными словами, раскаяние, а также возмещение ущерба государству освобождают правонарушителя от вины. Более того, в таком случае он даже не будет считаться лицом, привлеченным к уголовной ответственности.

Как заметила руководитель налогового департамента консалтинговой компании «КПМГ» Алиса Мелконян, фактически, согласно новой редакции УПК, уголовное наказание за налоговые преступления должно следовать не тогда, когда установлено уклонение от уплаты налогов, а когда ответчик отказался их возместить. И хотя очевидно, что эта статья носит либеральный характер, неопределенность ее формулировки влечет за собой коллизию норм, которая вызовет множество проблем в практике правоприменения. И указанная статья – далеко не единственный потенциальный источник проблем.
Усложнить и запутать

Если присмотреться к изменениям внимательнее, оказывается, что положительный психологический эффект от их введения – это, конечно, прекрасно, но при попытке смоделировать, как именно они будут работать на деле, наступает некоторое отрезвление. В частности, Игорь Гущев полагает, что сложность возбуждения уголовных дел по одним налоговым составам, скорее всего, приведет к тому, что в качестве рычагов давления на предпринимателей просто-напросто станут использоваться другие статьи. Среди них – ст. 159 УК РФ «Мошенничество». Соответственно, есть вероятность, что часть дел будет просто подгоняться под эту статью. Причем, как пояснил Алексей Соболев, эта статья проходит как тяжкая и не попала под «гуманизацию в плане ареста».

Беспокойство относительно того, что на предпринимателей начнут воздействовать с помощью других механизмов, высказал и генеральный директор компании Well-com Владимир Подзоров: «Мы все знаем, что существует огромное количество заказных экономических дел. И если органы дознания и следствия оказались ограничены в применении одних норм, они всячески постараются применять другие статьи УК, чтобы заводить в отношении предпринимателей уголовные дела. Я имею в виду, что должны меняться не только законодательные аспекты, необходима всесторонняя реформа органов внутренних дел и судебной системы».

Сложно не согласиться с этим утверждением, но пока речь идет исключительно о законодательных аспектах, неизбежно возникает вопрос: как воспринимать эти новации, когда речь заходит не о добропорядочных предпринимателях, а о мошенниках, к которым ту же ст. 159 УК необходимо применять по всей строгости? Например, упомянутая преюдиция будет выгодна нечистым на руку бизнесменам. «Представьте: идет арбитражный процесс, суд выносит решение в пользу налогоплательщика. При этом налицо применение мошеннической схемы. Однако следствие даже не может начаться, поскольку имеется решение арбитража, согласно которому оснований для возбуждения уголовного дела нет. Так как в данном случае имеют место только гражданско-правовые отношения, не регулируемые УК», – привел конкретный пример директор петербургского филиала компании «2К−Аудит» Олег Семенов.

Соболев, в свою очередь, отметил, что проблема мошенничества распространена во всем мире – в Евросоюзе, в частности, семь лет распутывали схему «карусель», в результате чего пришлось возместить 18 млн евро. «И на Западе, и у нас множество мошенников, от которых страдают остальные люди. А для арбитража все выглядит вполне благополучно: туда приносят чистые документы и красивые договоры, приводят таких же чистых и красивых директоров. К сожалению, арбитраж не может все установить», – сетует он.

Таким образом, на практике преюдиция вызывает множество сложностей, и в данный момент нет единого мнения, положительный или отрицательный эффект будет от этих новшеств. «С одной стороны, наверное, хорошо, когда идет детализация процесса привлечения к налоговой ответственности. Но многие вопросы не решены и судебных споров, очевидно, меньше не станет. Потому что если появляются новые нормы, то возникают и сложности с их применением», – размышляет судья Коллегии Арбитражного суда Юлия Звонарева.

Впрочем, некоторые эксперты уточняют, что нововведения отнюдь не свидетельствуют о либерализации экономического законодательства. «Возможно, я выскажу крамольную мысль, но мы видим не столько тенденцию гуманизации, сколько тенденцию бессистемного изменения законодательства, – поделилась старший юрист департамента юридического консультирования консалтинговой группы „НеоЦентр“ Наталия Иванова. – Да, сейчас заключение под стражу применяется далеко не во всех случаях, но все-таки оно не отменено. Увеличен объем задолженности по налогам, установленный в УК, повышены суммы, при которых лица привлекаются к ответственности, но это произошло потому, что обороты предприятий выросли, то есть эта мера введена далеко не по понятиям гуманизации. К тому же остальные изменения в налоговом законодательстве скорее усложняют его применение и пока рано судить об их систематизации». На этот же момент обратила внимание и Алиса Мелконян: «Принятые позитивные поправки не сбалансированы с общими изменениями в самом налоговом законодательстве, и в результате получается, что оно скорее ужесточилось».

Тем не менее Звонарева призвала коллег разграничивать уголовное и налоговое законодательства. По ее словам, если речь идет об уголовной ответственности, то гуманизация, безусловно, есть, а если о налоговом праве, то тут возникают вопросы: «Либерализация налогового законодательства – для бизнеса. Это когда четко определены все нормы и при этом нужно меньше платить налогов. С этой точки зрения получается, что здесь никакой гуманизации не произошло, скорее, дело запуталось еще больше».

В целом участники дискуссии пришли к единому мнению: предпринятые государством шаги по внесению новаций в УК и УПК своевременны, но недостаточны. «На мой взгляд, в УК вообще не должны содержаться репрессивные меры по отношению к составам, которые могут быть обработаны другими отраслями права», – резюмировал Владимир Подзоров.
Дисциплина – прежде всего

Такая ситуация характерна и для второго блока нововведений, уже окрещенных как антирейдерские. Они также вызывают массу вопросов и способны запутать ситуацию, вместо того чтобы сделать экономическое законодательство понятным и прозрачным. Согласно изменениям, внесенным в эту часть законодательства, каждый этап рейдерского захвата становится отдельным преступлением. По идее, это должно связать рейдерам руки, однако при ближайшем рассмотрении результат может оказаться едва ли не противоположным.

«Есть мнение, что создание колоссального количества новых составов на самом деле усугубит ситуацию в бизнес-сообществе, – говорит Алексей Соболев. – Новый закон может применяться как жертвами рейдерских захватов, так и самими захватчиками. Возможно, эти поправки будут на руку тем, кто стоит по ту сторону баррикад». Он уточнил также, что нововведения фактически касаются всех корпоративных споров, без которых сложно представить российскую бизнес-культуру. Поэтому сложности с применением новых норм на практике неизбежны.

С точки зрения Игоря Гущева, подобные изменения излишни. «Зачем создавать „лишние сущности“, если есть ст. 159 „Мошенничество“, да и в принципе понятие „хищение“ достаточно хорошо раскрывается в уголовном праве? В случае корпоративного конфликта каждая из сторон может заявлять о наличии состава преступления в действиях другой стороны. И это само по себе хороший инструментарий», – аргументирует он.

Однако, возразила Наталия Иванова, в некоторых случаях нововведения можно оценить положительно. «Недавно в нашей практике мы столкнулись с недобросовестными акционерами, которые нашего клиента, обладающего 25% акций, не пускали на собрания, документы ему не выдавали и совершали действия, которые фактически блокировали его возможности повлиять на бизнес, – привела она конкретный пример. – Очевидно, что в таких случаях рассматриваемые изменения должны изменить ситуацию в лучшую сторону».

Еще один аспект проблемы отметил Сергей Цыбуков: «Пока не будет правовой культуры ведения корпоративных процедур и, соответственно, отстаивания своих прав перед налоговыми органами и правоохранительной системой, мы никуда не двинемся. Поэтому, хотя принятые меры пока имеют несколько разрозненный характер, очевидно, что движение в этом направлении необходимо. Оно дисциплинирует, заставляет собственников серьезнее относиться к своему бизнесу. Конечно, есть масса вопросов и с реестром, и с другими процедурами. Но то, что дисциплина нужна, – это факт».

Пожалуй, лучше всех общую позицию сформулировала Наталия Иванова: «Да, бизнес положительно воспринял изменения законов, но ни сами предприниматели, ни эксперты пока до конца не могут понять, как они будут реализованы. Зачастую бизнес, ради которого и предприняты эти новации, хорошо улавливает их политическую окраску, но не вникает в смысл. Вот и сейчас это происходит: вроде бы хочется сказать – да, либерализация законодательства произошла, а присматриваешься – и такой уверенности уже нет».

На данном этапе трудно судить о значении принятых законодательных изменений, поскольку нет статистики правоприменения. Очевидно, что необходимо тщательно проанализировать статьи, в которых произведены корректировки, выяснить, какого процента дел они касаются, и оценить их пользу. И только если новшества окажут положительное влияние лишь на мизерную долю дел, можно будет констатировать, что это решение популистское и о реальной гуманизации говорить пока не приходится.

Елена Смирнова, автор «Эксперт», «Эксперт Урал»

Источник




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных